Маленькая Маруся терялась в догадках, когда отец внезапно стал объяснять ей новые правила моды — ходить голышом. Ее беспокойство сменилось быстрым ужасом: бабушка сказала, что это опасно для здоровья. Но отец только раздул ноздри и пояснил, что современная мода таковы. Внутренняя драма в семье наполняла атмосферой секретов и скрытых угроз....
Что-то случилось во Вселенной, она куда-то сдвинулась, качнулась из стороны в сторону, замерла и обрушилась на Марусю. И опять в этом не было ничего похожего на наслаждение или удовольствие, больше на разрушение, болезненное, но отчего-то необходимое, словно в старой Вселенной невозможно было больше жить ни секунды.
И это болезненное разрушение было долгим и трудным, а когда оно закончилось, когда всё разрушилось до конца, Маруся поняла, что вместе со Вселенной разрушилась и она сама, прежняя.
Рядом с ней кто-то тяжело дышал, как будто всхлипывал, и не сразу стало понятно, что дышит и всхлипывает она сама.
Гриша откуда-то издалека нашарил её руку, и они долго лежали, сцепившись вялыми пальцами и не говоря ни слова.
Потом Маруся что-то сказала, а он что-то ответил. И они опять замолчали.
Вдруг Маруся спохватилась:
– Ты что-то сказал?
Он поднял голову и посмотрел на неё.
– Ничего.
Птаха возилась под крышей, попискивала, и полоска неба в дверном проёме наливалась голубым утренним светом.
– А где луна? – спросила Маруся.
Гриша в сене пожал плечами. Луна его не интересовала.
– Была же луна, – не сдавалась Маруся, рассматривая утреннее небо.
Тогда он на коленях подполз к ней и обнял. Маруся моментально пристроилась так, чтобы чувствовать его всего как можно ближе.
– Ты как? – спросил Гриша.
– Как-то странно, – призналась Маруся. – Очень странно.
Гриша хотел спросить, не сделал ли он ей больно или ещё какую-то ерунду в этом же духе, но понял, что спрашивать не нужно, нельзя.
– Маруська.
Единственно правильное, что он мог сказать!..
Она погладила его по груди и по шее.
Ей ещё предстоит… обжиться в собственном новом теле и в новой Вселенной и понять, куда делась луна, поговорить с собой и поговорить с ним.
На это уйдёт много времени, просто уйма времени! Пожалуй, вся жизнь.
Пожалуй, некогда теперь будет читать романы о том, как «у неё что-то задрожало внизу живота», потому что у Маруси там ничего не дрожало, всё было совсем по-другому, и ощущения свои придётся ещё сто раз повторить, или тысячу раз повторить – хотя бы для того, чтобы осмыслить.
Маруся была думающей девушкой!..
Но самое главное!.. Вот же оно, а она чуть было его не упустила, это главное!.. Гриша остался с ней, её обожаемый Гриша, её единственный Гриша, тот самый, с которым они вместе прыгали на…
Господи, сколько можно вспоминать этого тигра Ваську!..
