Во всяком случае, так мне тогда показалось. Но потом я все думала…
— Почему же вы сразу не рассказали об этом, мадемуазель? — вскричал Пуаро.
— Потому что сначала мне показалось, что его лицо кого-то смутно мне напоминает. Он ведь был одет совсем по-другому и, судя по одежде, явно принадлежит к сословию людей состоятельных.
Тут девушку кто-то окликнул.
И она быстро скользнула за деревья.
— Пойдемте, — сказал Пуаро, беря меня под руку, и направился к вилле «Женевьева».
— Ну и что вы об этом думаете? — спросил я, снедаемый любопытством. — Правду ли она нам рассказала или придумала эту историю, чтобы отвести подозрение от своего возлюбленного?
— История интересная, — сказал Пуаро, — но я уверен, девушка сказала нам чистую правду. Мадемуазель Марта нечаянно сказала правду и о Жаке Рено, тем самым изобличив его во лжи. Вы помните, как он замялся, когда я спросил его, видел ли он Марту Добрэй в ночь убийства? Он помолчал, потом сказал «да». Я заподозрил, что он лжет. Поэтому и хотел повидать мадемуазель Марту, пока он не успел предупредить ее. Всего три слова, и я узнал то, что хотел. Когда я спросил ее, знает ли она, что Жак Рено был здесь в ту ночь, она ответила: «Да, он говорил мне». А теперь, Гастингс, скажите, что делал здесь Жак Рено в тот роковой вечер? Если он не виделся с мадемуазель Мартой, то с кем же он виделся?
— Нет, Пуаро, — вскричал я, охваченный ужасом, — неужели вы верите, что этот мальчик убил своего отца!
— Ну хорошо, а мотив?
— Деньги, разумеется. Вспомните, ведь Жак Рено думал, что после смерти отца он получит половину его состояния.
— А бродяга? Как быть с ним?
Пуаро пожал плечами.
— Жиро, конечно, скажет, что это соучастник, бандит, который помог молодому Рено совершить преступление и которого тот потом убрал.
— А как же волос на черенке ножа? Женский волос?
— О! — воскликнул Пуаро, улыбаясь во весь рот. — В этом-то вся соль. Ведь Жиро надеется сыграть с нами злую шутку. Он уверен, что это вовсе и не женский волос. Вспомните, как носят волосы нынешние молодые люди, — они зачесывают их ото лба назад, напомаживают, брызгают туалетной водой, чтобы они лежали гладко. А для этого волосы должны быть довольно длинные.
— Так вы разделяете точку зрения Жиро?
— Нет, — ответил Пуаро, загадочно улыбаясь. — Я уверен, что это волос женщины. Более того, я знаю, кому он принадлежит.
— Мадам Добрэй, — уверенно заявил я.
— Возможно, — сказал Пуаро, насмешливо глядя на меня.
На этот раз я сдержался и не подал виду, что уязвлен снисходительным тоном моего друга.
— Что мы собираемся здесь делать? — спросил я, когда мы вошли в холл виллы «Женевьева».
— Хочу осмотреть вещи мосье Жака Рено, потому и отослал его на несколько часов.