Столько дней прошло, а у неё ни вопроса, ни слезинки в больших доверчивых глазах. Словно привыкла. Привыкла к маминым отъездам и совсем их не боится, потому что знает, что она всё равно вернётся.
Или вещи: как там Оксана сказала? Вере было тяжело? А я своими глазами видел, как Вася отрывала бирки от новенькой курточки и пыталась содрать ценник с ни разу не ношенных брюк. Футболки, майки, юбки - их куча, и все они в таком состоянии, словно их и не надевали толком...
Поворачиваюсь к ребёнку и решаюсь спросить в лоб, благо медик занят приготовлениями к ДНК-тесту.
- Соня, а к вам с мамой часто приходили гости?
- Ну да... Галя, Инна, Юля и Тоня Викторовна. Это мамины подруги.
- Что и подарки тебе приносили? - щурюсь, предчувствуя, что ухватился не за соломинку, а за толстую жердь, которая всё это время лежала у нас под ногами, и бледнею, стоит девочке ответить:
- Ага, игрушки. Ещё одежду всякую разную... О, и вкусняшки. Это потому я им очень нравлюсь, мама так говорит!
Или всё проще: жалеют и помогают чем могут женщине с ребёнком на руках, попавшей в беду...
- Вот чёрт! - подрываюсь с кресла, не на шутку перепугав лаборанта, закрывающего образец с моим мазком, и как сумасшедший ощупываю свои карманы. - Мы закончили?
Мужик в зелёном медицинском костюме вручает Соне конфетку, а я, торопливо попрощавшись, хватаю её на руки. На улицу иду, размашистыми шагами чеканя асфальт. Торможу в двух шагах от супруги, выбравшейся с псом из салона и, усадив девочку на заднее сиденье, смотрю в удивлённое женское лицо...
- Ты чего? Уже ответ сказали?
- Нет, - мотаю головой и задумчиво потираю подбородок. Хуже.
- Тогда что? Я вот агентство нашла... Они готовы нас принять сегодня в шесть. Отзывы хорошие, правда, и расценки впечатляют, - пихает мне свой смартфон и возмущённо фыркает, когда я сворачиваю вкладки. - Ты сдурел? Хорошо я контакты сохранила!
- Не нужен нам сыщик, Вась, - просто стоило быть внимательней.
- Потому что я знаю, где Вера. Садись, - киваю на пассажирское кресло и обхожу внедорожник, планируя вновь вернуться по адресу, где Соня жила последние года два. Оксана, конечно, ещё тот партизан, но эффект неожиданности кого угодно выведет из равновесия.
Глава 10
На этот раз Оксана впускает нас неохотно. От былой приветливости не осталось и следа, чайник не свистит на плите, а последнюю оладью доедает Людочка - грузная, розовощёкая девочка лет шести. Она пялится на Максима и медленно, смакуя выпечку, пережёвывает остывшее угощение, обтирая жирные пальцы о красную юбку.
- Папа мой, - а Соня нос задирает от важности.