Мне теперь её зад в чёрных плавках ночами сниться будет, ведь пусть и простенькие они, а ничего прекраснее я за этот год не видел! Только от комментариев лучше воздержаться. Хватит и этой улыбки, что поселяется на моих губах раньше, чем бывшая жена успевает спрятаться за кустами.
Ну вот, теперь ещё больше разозлиться. Сначала на себя, за то, что расселась тут такая маняще-обнаженная, а потом и меня разнесёт, ведь никому другому в голову не пришло вмешаться в их с Верой идиллию.
Потягиваюсь, разминаю затёкшую шею и с разбега погружаюсь в приветливые воды небольшого озера, рассчитывая, что хотя бы оно меня остудят и заставят отвлечься от неприличных мыслей. Только вода и впрямь тёплая. Принимает меня в свои объятья и как назло возложенных на неё надежд не оправдывает. Дерьмом я, может, больше не пахну, а перед глазами всё равно Васька стоит. В белье этом, в футболке, до того просторной, что её несколько раз можно обернуть вокруг тонкой талии…
Чёрт, хоть руки складывай и на дно иди, чтобы, кроме песка и водорослей, больше ничего не видеть. А то как больной - по горло в воде, а всё по кустам взглядом скольжу - вернулась уже или до сих пор со своим псом по лесным дебрям бродит? Ногами своими стройными светит и, не дай бог, местных комбайнеров ими сводит с ума…
Всё, выходить нужно. Тем более что и её сестрица нарисовалась и теперь, закутавшись в огромное полотенце, отстукивает зубами, сторожа наши пожитки. Ну вот, ей же ума хватило купаться в шортах! И почему Вася с неё пример не берёт?
- Устала, жуть! Сонька как? Не проснулась ещё?
- Нет, - головой качаю, выходя на пляж в одних боксерах, и вместо того, чтобы стесняться и поскорее штаны натянуть, всё поглядываю на тропинку. Уснула жена там, что ли?
- Ваську сторожишь? - да и Вере до моего белья дела нет. Она садится на песок и насмешливо бровь изгибает:
-Не бойся, мужиков поблизости нет. Мы здесь уже минут сорок, а ни одного купальщика не встретили. Похоже, это место пользуется спросом только у приезжих да у отбившейся от стада скотины.
Успокоила. Хмыкаю, следуя её примеру, и теперь спешно вытирая капли стареньким вафельным полотенцем, что по доброте душевной, выделила мне Галина Антоновна, и между делом указываю пальцем на термос.
- Старушка дала? Господи, надеюсь, ничего кроме заварки в этом чае не плавает. А то ещё пищевого расстройства мне не хватало. Будешь?
Я и сам хмурюсь, с подозрением поглядывая на термос, но когда женщина протягивает мне стаканчик, осушаю его одним махом. Вроде нормальный. Чай как чай.
- Слушай, раз уж мы одни и Васи нигде не видно… можно я тебя вопрос задам? Почему ты её вернуть не пытаешься? - разве что от Веркиного вопроса он у меня не в то горло идёт. Я кашляю, а Васина сестра, как и подобает родне, со всей дури бьёт меня между лопаток. - Ведь любишь её.