Кто бы сказал мне, что в тридцать я буду топтаться у кустов, завидуя ушастому терьеру, в морду бы дал не раздумывая.
Чёрт, ведь не одета почти. Смеётся, катаясь по полотенцу с четырёхпалым недоразумением, а я как маньяк на её голые ноги пялюсь. Да, что уж там! На грудь тоже смотрю, инстинкт, твою мать. И любовь, без неё никуда. Да и Васёна хоть и похудела, а полюбоваться есть чем. И я бы так и стоял, честно, если бы, опомнившись, она не вскинула голову и не стёрла с лица довольную улыбку:
Правду же не скажешь - прибьёт. Итак вон, глаза нездорово блестят...
- Ага, на пса, - собаку устраивает на коленях, и уже за одеждой тянется. - На моделек своих будешь глазеть, а здесь будь добр отвернуться.
Отвернуться! Легко сказать. Я с трудом мог взгляд отвести, когда она в растянутых пижамных штанах по дому разгуливала, а уж тут...
Хмыкаю, наблюдая за тем, как стремительно она влезает в футболку и, бросив термос на кучку белья (видать, Вериного), нагло опускаюсь рядом. Смотреть не разрешает, но присесть-то можно? Я вроде как заслужил - когти её другу постриг, шею ему не свернул, хоть от вида разодранной обивки в салоне моей машины, до сих пор ком в горле стоит. Могла бы ради приличия и потерпеть, а всё бухтит:
- Чем от тебя разит? - ещё и нос морщит!
- Сеном, - пожимаю плечами, вытягивая ноги, до сих пор обутые в мои лучшие кожаные ботинки, и, взвесив все за и против, принимаюсь рубашку расстёгивать. Я же не скромник, как некоторые, да и помимо аромата отсыревшей травы за мной отчего-то тянется шлейф похуже. Коровьим дерьмом пропах. - Вот, помыться пришёл. Меня же в дом не приглашают, придётся в полевых условиях душ принимать. Как вода?
- Как парное молоко. Верка уже минут двадцать плюхается. Сейчас на тот берег вплавь пустилась.
- А ей можно? - замираю, так и не расстегнув последнюю пуговицу, и обеспокоенно взглядом шарю по водной глади. Болеет всё-таки, мало ли что может случиться? А нам потом Соньке объясняй...
- Можно, - хотя Вася же не переживает, значит, и мне необязательно. Указывает рукой на противоположный берег и машет усевшейся на песок женщине. - Тут плыть-то... Не озеро, а лужа. Немного передохнёт и обратно вернётся. Так что иди мойся, а я, так и быть, с псом прогуляюсь.
Это ещё зачем? Комкаю грязную рубашку, бросаю её прямо на землю и принимаюсь брюки стягивать, краем глаза следя за Васькой. Ясно всё. Не только мне от вида её голых коленок не по себе. Она вон, красными пятнами идёт, торопливо выпрямляясь на ногах и тут же устремляясь к лесу. Только и пяти шагов не делает, красная как рак глазея на меня округлившимися глазами:
- Блин! - футболку пониже оттягивает, только толку от этого ноль.