Пока пристёгивал Машку к детскому сиденью.
И машина уже тронулась, а он всё стоял, провожая нас глазами.
— К маме, девочка моя! А сейчас мы едем к маме!
Сумасшедшая ночь. Сумасшедшее утро. Сумасшедшая я, забывшая с этим Верейским обо всём на свете. И новый сумасшедший день, что, слава богу, подходил к концу.
Я возвращалась с улицы. После короткого рабочего совещания, что в отсутствие Когана (тот улетел на научную конференцию в Варшаву) провела заведующая отделением репродуктологии, я выбежала до ближайшего магазинчика за шампунем, пока вспомнила. А то, когда заедет Верейский, я обо всём на свете забуду, а голову завтра хозяйственным мылом буду мыть.
И уже с вестибюля увидела у своего кабинета мать Кононовой и бегущую ко мне Ирину Львовну.
— Её дочь была на приёме с утра, одна. Что ей надо? — остановилась я.
— Понятия не имею, — даже не оглянулась, глядя на меня испуганными глазами администратор. — Эльвира Алексеевна, там в кабинете вас Пашутин дожидается.
— В моём кабинете? — удивилась я.
— Ну да, он спросил можно ли ему подождать внутри, я и открыла, — громко шептала она.
«Ну что ж, Пашутин, так Пашутин!» — выдохнула я и бесстрашно шагнула в коридор.
— Вы ко мне? — обратилась к женщине, что металась недовольным пингвином: чёрный плащ, белый шарф.
— Дочь ничего мне не рассказала, — перегородила та собой дверь.
— Сожалею, но от меня вы услышите ещё меньше, — пожала я плечами.
Сомневаюсь, что той хотелось бы делиться с матерью, что она приходила узнать результаты анализов и обсудить методы контрацепции, потому что мужу она и дальше собирается изменять, а вот беременеть не планирует.
— Может, всё же уделите мне несколько минут? Не здесь, — она демонстративно посмотрела на часы, на мою верхнюю одежду и пакет в руках. — До конца рабочего дня у вас же ещё есть время?
— Конечно, — гнусно улыбнулась я, открывая дверь и вежливо смещая женщину в сторонку. — Только если оно останется, после того, как отпущу клиента.
Стоящий в кабинете мужчина, которого она, конечно, увидела из-за моей спины, судя по жалобному скрипу сиденья, заставил её недовольно бухнуться на лавку.
А я закрыла дверь, с сожалением сознавая, что до конца рабочего дня времени ещё предостаточно.
— Владимир Олегович, — поздоровалась я.
Он стоял у окна, засунув руки в карманы. И обернулся на моё появление.
Строгий костюм. Белая рубашка. Широкий галстук. Короткий ёжик седеющих волос, обрамляющий лысину. Конечно, я посмотрела в интернете как он выглядит.
