— Привет! Всё хорошо? — всматривалась я в его снова гладко выбритое лицо.
— Теперь да, — шепнул он мне на ухо, проходя мимо. — Мы ждём тебя на улице. Машина справа от здания за углом, — добавил мой великий конспиратор.
Я кивнула. Сняв с лица улыбку, выждала для приличия с минуту, а потом бодрым шагом зашла в палату.
— Юлия Владимировна!
Она подняла на меня глаза, полные слёз.
Документы из моих рук легли на тумбочку рядом с флэш-картой. И я поняла о чём шла речь в начале разговора: Павел принёс Юльке запись, которой её шантажировали.
— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила я сдержано.
— Вызовите мне, пожалуйста, такси. Я поеду домой.
— Хорошо, — я достала телефон. Забила в программу заказа продиктованный адрес. И назвала номер машины, принявшей заказ. Насильно я её держать точно не буду. — Расчётное время приезда пятнадцать минут.
Она кивнула и молча начала натягивать одежду, доставая её из принесённого отцом пакета. Не глядя на меня. Ни на что не обращая внимания.
И я уже собралась уйти, как она вдруг сказала:
— Что?! — обернулась я. Хотя, конечно, правильнее было бы спросить «кто?». Но после всего, что она сказала Верейскому я совершенно не ожидала того, что услышала.
— Камиль, — её голос дрогнул. Она небрежно смахнула слёзы, шмыгнула носом.
Мне потребовалось больше пары секунд, чтобы собраться с мыслями. После всего, что я сегодня про неё узнала, это было трудно.
— Главное, что он жив, он не в тюрьме. Для него всё закончилось хорошо. И правильно, что он улетел.
— Да, — шмыгнула она. — Правильно. Он мне не пара.
— Не пара? — усмехнулась я. — Но неужели это тебя остановит?
— Да, — уверенно кивнула она. — Не хочу его больше видеть.
Но почему-то я ей не верила.
— К счастью, иногда одного нашего желания или нежелания мало. Если тебе суждено с ним встретиться — встретишься. Я это точно знаю, — улыбнулась я.
И заторопилась туда, где ждали меня два самых главных в моей жизни человека — моя дочь и мужчина, которого я люблю. Мужчина, которого я не хотела встретить, но встретила. Мужчина, который заслужил правду.
— Привет! — она прижалась так, словно что-то изменилось.
Прямо у машины, всем телом, наплевав на проходящих мимо людей, положив на капот подаренный букет. Закрыла рот поцелуем и не дала ничего сказать.
И только когда сама разорвала этот поцелуй, сама же и взяла слово:
— Она не потеряла ребёнка, Паш. Она не была от тебя беременной, — задрав лицо, всматривалась она в мои глаза.
— Я знаю, — шепнул я, согласно кивнув.
