— Эль, что происходит? — зашёл он за мной в кухню, когда маму уложили на диван, и она попросила водички.
Я тяжело вздохнула, глядя на него. Нет, ему я не могу солгать.
— Это отец Машки. Павел Верейский.
Он вытаращил глаза. Пару секунд стоял с открытым ртом. Потом резко выдохнул.
— И что будешь делать? — подал он стакан.
— Понятия не имею. Ничего, — пожала я плечами и протянула ему бутылку, которую так и не смогла открыть.
Вода зашипела, пузырясь.
— Нехорошо, — закрутил он на место пробку, наполнив стакан.
— Кость, — покачала я головой, — пожалуйста, ты хотя бы не начинай. Я четвёртый год выслушиваю это от родителей.
— Я не начинаю, Эль. Я, к сожалению, заканчиваю. Но если вдруг окажется, что ты, ну… В общем, я хотел бы знать.
— Ко-ость, — едва не захныкала я. Но он посмотрел на меня как никогда твёрдо.
— Если ты вдруг беременна, то от меня не скрывай. Хорошо?
— Я не беременна, — покачала я головой.
Костя сдержано кивнул.
Белёсые брови скользнули вверх по лбу.
— Да, его невеста моя клиентка. Но они расстались, — больше я ничего не стала уточнять. Мама ждала воду. А эти разговоры портили мне настроение.
Но в том, что Костя теперь знал правду, неожиданно оказалось столько плюсов.
Как-то они там между собой порешали и договорились, что вместо того, чтобы везти маму в больницу, Верейский пригласит своего мануальщика сюда.
И Костя уехал — он дорабатывал последние дни за дежурного судмедэксперта, — а Павел остался. Ждать врача, разумеется.
— Не так, конечно, я планировал провести этот день, — скривился он якобы недовольно, помогая мне разбирать мамин пакет с продуктами. Посмотрел на меня искоса и улыбнулся. — Но как же я рад, что всё сложилось именно так.
— А что ты планировал?
— Секрет, — нагнулся он к моему уху. Медленно и глубоко вдохнул мой запах.
Земля поплыла у меня из-под ног. Голова закружилась от его близости. И от какой-то правильности происходящего что ли.
— Надеюсь, ты меня держишь? — закрыла я глаза и покачнулась.
— Всегда, — уверенно легли его руки на талию. — И ни за что больше не отпущу.
— Элечка! — Мамин голос испортил такой момент! Но меня она спугнула, а вот Верейского — нет. Он прижал меня к себе только крепче. И мы вместе узнали, что: — Там мороженное! Я же совсем забыла! Растает!
— Я убрала в морозилку, мам! — крикнула. И сначала услышала, как засмеялась Матрёшка, а потом увидела, как хитро прищурился Павел.
