И я предупредил, чтобы он защитил свои инвестиции в эти компании, если цены на них начнут падать. А если цены на них начнут падать, то Пашутину будет не до меня и не до «Север-Золото». Но решать отцу. Хотя оба мы прекрасно понимали, что, если он поступит как я и начнёт продавать свои акции, цены на них точно упадут и без всяких сомнительных сенсаций. Ему трейдеры поверят даже больше, чем мне. И тут ему надо выбирать или он со мной, или против меня.
— Нет, меня ты в это не втянешь, — он развернулся. — И не думай.
— Да как скажешь, — пожал я плечами. — Моё дело предложить...
Но он словно не слышал.
— Ты, кстати, не забыл, что у твоей сестры свадьба?
О, чёрт! Ещё эта свадьба! Вот как раз совсем некстати!
Видимо, всё было написано у меня на лице. Но его дело тоже было только напомнить. Он не ждал от меня ответа. И вышел, хлопнув дверью.
— Ну спасибо и на том, что выслушал, — я зло оттолкнул от себя бумаги.
Ладно, к чёрту это всё! О чём бы они там ни договорились с Пашутиным, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Что-нибудь придумаю. Должен придумать!
Я попросил ещё одну чашку кофе и попытался сосредоточиться на работе.
— Павел Викторович! — ровный голос секретаря вырвал меня из мира таблиц, графиков и цифр спустя несколько часов.
— Да, Любовь Дмитриевна, — закрыв глаза, я потёр переносицу.
— Там к вам Ренат Азимович.
Она кивнула. Я глянул в окно. Ну надо же как быстро стемнело! Уже вечер.
— Ну зовите. Раз пришёл.
И встал навстречу второму крупнейшему акционеру «Север-Золото» после меня и самому молодому члену правления.
— Ренат! — жёстко пожал его горячую руку. Но и он не остался в долгу. Ещё один Командор, мать его! Сжал как каменный гость. Повелительно.
Я вернулся к рабочему столу. А он так и остался стоять посреди кабинета.
— Чай, кофе? Может, налить тебе чего-нибудь?
— Это лишнее. Я ненадолго. Меня ждут, — усмехнулся он недобро и пошёл к окну.
Вкрадчивость его голоса наверняка производила неизгладимое впечатление на женщин. Как и эта его дьявольская усмешка, блеснувшая на фоне смуглой кожи ослепительной, безупречной белизной. Он был весь — дьявол во плоти. Двадцатисемилетний, если мне не изменяла память, дьявол.
Высокий, идеально сложенный, темноволосый, с пронзительными голубыми глазами — так причудливо сложились в нём дагестанские корни отца и славянское наследие матери.
