И как тут не почувствовать себя волшебником с бузинной палочкой, а не капиталистом?
Хотя какое-нибудь мало-мальски действенное волшебство мне бы очень пригодилось при разговоре с отцом, чтобы убедить его в своей правоте.
Но разговор с ним, к счастью, был коротким и, к несчастью, ожидаемо непродуктивным.
— Какой бы информацией ты ни обладал, заведомо трудно сказать, как отреагирует на неё рынок. А вдруг это, наоборот, будет рост? — возвышался он надо мной как статуя Командора над несчастным Дон Жуаном.
— Трудно, но трейдеры — люди, а не машины, — позволил себе бесстрашно возразить я. — И поступают так же, как любая толпа: все побежали, и я побежал. Если я стал продавать свои акции, значит, что-то знаю, и они тупо начнут паниковать и повторять за мной. А если и ты поступишь также…
— Так ты, выходит, ничего на самом деле и не знаешь, просто хочешь на этом сыграть? — удивился он, а потом нахмурился. — Не пойму только зачем это тебе?
— Мы расстались с Юлькой, пап.
— Что?! — вытаращил он глаза. — Ты вообще в своём уме?! На носу собрание акционеров и, если ты…
— Она беременна, — не повышая голоса, добавил я.
Отец осёкся. Уставился на меня в шоке. Понимаю: то, что мы расстались — одно, но то, что я бросил беременную девушку — вообще ни в какие ворота.
— От тебя? — глубокой складкой соединились его брови.
— Хороший вопрос, — усмехнулся я. Этот старый бабник, видимо, решил, что дело в измене. Но это неожиданно оказалось мне на руку: он задумался, вместо того, чтобы орать. — Надеюсь, да.
— Затем! — рыкнул он. — Что ты женишься, если это твой ребёнок. А иначе… — он вдруг замер, и осознание на его лице не заставило себя ждать. — Так вот в чём дело! Вот к чему эти операции с бумагами. Пашутин в курсе! Он рвёт и мечет! А ты решил… — он озадаченно замолчал.
— Ну типа того, — пожал я плечами, хотя чёрт его знает о чём он подумал, но эти два действия действительно были связаны: Пашутин в курсе, что мы расстались с Юлькой, и я продавал его акции.
— Ладно, — хлопнул он ладонью по столу. — Я сам с ним поговорю.
— О чём? — крикнул я ему в след.
— О том, как он подвесит тебя за яйца, конечно. А он подвесит!
Но проку что-то объяснять отцу всё равно не было. От него и похвалы дождаться как снега зимой. И «спасибо» — слово не из его лексикона.
— Не благодари, — буркнул я ему в спину. Но он вдруг резко остановился у двери.
Нет, я не мог не предупредить отца, что собираюсь сделать.
