А потом я углубилась в работу. И он, наверно, был занят. Меня не отвлекал.
Смущало ли меня, что он такой спокойный? Я бы сказала ровный, хотя вчера вроде расстроился, психанул. Немного. Честно говоря, я даже думала он больше не позвонит. Обидится. Но он был какой-то до чёртиков правильный. Уравновешенный. Сдержанный. Интересно, это из-за уверенности в себе? Потому что ничего и никому не считал нужным доказывать? Или это редкое умение настолько владеть своими эмоциями, что их и не поймёшь? Я ещё так плохо его знала, что мне оставалось только гадать.
А ещё мне не мешало бы чувствовать угрызения совести из-за Кости, которому я так легко и беспечно наставила рога. Но я гнала эти проклятые мысли, прячась за «Цито-гистохимическими особенностями децидуальной оболочки при разных клинических формах позднего токсикоза беременных», темой своей докторской.
Я подняла голову от экрана только когда мне позвонили с поста охраны.
— Да, да, эта девушка ко мне, я её жду. Пусть проходит.
— Вы должны спуститься, Эльвира Алексеевна, — прозвучал встревоженный голос охранника так, что я всё бросила и не просто пошла, а помчалась вниз.
Она сидела даже не на кушетке, а в пустом коридоре, на полу.
Ноги, ниже короткой юбки залитые кровью, сбитые колени, опухшее лицо в синяках, в ссадинах руки, одной из которых она прижимала к себе другую — говорили сами за себя.
— Что мне?.. Кого вызвать? — подошёл взволнованный пожилой охранник и теперь неловко топтался рядом.
— Не вздумайте никого вызывать! — крикнула Юлия Владимировна. Застонала, когда я стала помогать ей подняться. Уткнулась в моё плечо и вдруг заплакала. Навзрыд.
Я махнула охраннику, давая понять, что разберусь сама. И, утешая как могла, повела её в свой кабинет.
— Он орал: ты отдашь мне акции или твой папаша выкупит за них то, что от тебя останется, — всхлипывала она, еле переставляя ноги. Измученная, избитая, обессиленная, она прижимала к себе вывихнутую руку и мне казалось, держится из последних сил. — Отец предложил ему их купить. Я понятия не имела, что папа так сделает. И он разозлился.
— Он? — помогла я ей сесть. — Этот Ренат? Я слышала. По телефону.
— Да, — шмыгая носом, торопливо рассказывала она. — Он его разбил, телефон. Пригласил меня типа поговорить. А сам приехал один. Иначе Камиль бы ему не позволил.
— Ничего! Вот этого, — всхлипнула она.
