− Скажи мне, Льдинка, − в упор смотрит он мне в лицо. — Верно ли я понимаю, что у тебя имеется какая-то веская причина отказывать мне, и если бы не она, ты бы не стала этого делать?
− Я бы не была столь категорична, − уточняю, чтобы он не думал, что я готова вот прямо сейчас за него замуж идти. — Просто взять и согласиться я пока тоже не могу… мы практически не знаем друг друга.
− Ясно. Но, если отбросить эту твою причину, я кажусь тебе привлекательным, − лукаво щурится он, заставляя меня невольно покраснеть. Я очень хорошо помню, после чего назвала его таким. — А саму причину ты мне назовёшь?
− Это… не только мой секрет. Я смогу назвать её только в том случае, если соглашусь стать вашей супругой.
− Семейная тайна, значит. Что ж… у меня остался ещё один вопрос, Льдинка.
− Ты действительно веришь, что я не причиню тебе вреда?
Элементарная вежливость толкает меня сразу же ответить утвердительно. Но я вижу, что для него важно получить мой искренний ответ. Поэтому я даю себе пару минут, чтобы взвесить, что я чувствую к нему. И что он чувствует по отношению ко мне. Открываюсь зыбучей смеси ожидания, надежды, странной решимости, предвкушения, нежности, умиления, и даже болезненно-пряного желания, которое мне уже доводилось испытать на себе. В его эмоциях больше нет злости, словно он получил тот ответ, который упокоил этот бушующий шторм. И нет ни намёка на злой умысел по отношению ко мне.
− Да, верю, − киваю в конце концов.
− Это хорошо. Тогда надеюсь, ты простишь мне потом то, что я собираюсь сделать, − на губах Янгмара появляется кривая улыбка.
− Что именно? — хмурюсь…
И в этот миг он поднимает ладонь и что-то сдувает мне в лицо. Отшатнувшись, я невольно делаю резкий вдох и лёгкие вмиг наполняются воздухом, пропитанным густым сладковатым ароматом. Дыхание перехватывает. Сознание практически сразу начинает туманиться, а тело сковывает странное оцепенение.
− Следую одной древней традиции своего народа, − мягко сообщает Янгмар, подхватывая моё обмякшее тело. — Похищаю свою невесту.
Я честно пытаюсь что-то сказать. Возмутиться. Запретить. Остановить это всё… но с моих губ срывается только бессвязный лепет, больше похожий на мычание.
− Прости, сладкая. Выскажешь мне всё потом, − целует он меня в лоб. Но я этого уже даже не чувствую. Да и слышу едва. Сознание неумолимо проигрывает в борьбе с неведомым зельем, уплывая в полное забытье.
Первое, что я начинаю ощущать, приходя в себя, это мерное покачивание.
