Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Факты, обнаруженные нами, слишком серьезны, чтобы их и дальше замалчивать. Уже в машине я сказала: — Вчера здесь скорее всего был Одинцов.
— Я догадался, — ответил Сергей Львович.
— Идиот, прости господи…
— Это ты о ком?
— Об Одинцове, конечно. Какого хрена он сюда поперся?
— Вообще-то его можно понять.
Берсеньев прав, неизвестно, как бы я повела себя на месте вдовца.
Вернувшись в родной город, я первым делом позвонила бывшему. Он немного покапризничал, ссылаясь на важные дела, но в конце концов согласился со мной встретиться.
— У меня пятнадцать минут, не больше.
— Что, и пива не выпьем?
— Между прочим, у меня семья. Не разводилась бы со мной, пили бы пиво хоть каждый вечер. Кстати, скажи честно, почему ты со мной развелась?
— Вопрос практически философский. На ответ я потрачу пятнадцать минут. Давай экономить время. Твое любопытство удовлетворим в следующий раз.
— Юношеская любовь?
— Точно. Андрей Дыбенко. Скоропостижно покинул город в день убийства Одинцовой. Предположительно сейчас находится в Нижнем. — Я коротко поведала об обстоятельствах его исчезновения, Олег слушал молча и мрачнел на глазах.
— Везде засветиться успела, — сердито фыркнул он.
— А вам кто мешал выйти на этого Андрея?
— Сыщик доморощенный, с чего ты взяла, что мы на него не вышли? Ты меня попросила о помощи, я помог.
— Это запрещенный прием.
— Ничего. С тобой по-другому нельзя. Кстати, недалеко от Голованова обнаружили труп подруги Одинцовой. Случайно, не ты о нем ментам сообщила?"
"— Спятил? Какой труп? Впервые об этом слышу.
— И как бы мы работали без твоих подсказок? — съязвил бывший, а я поспешила покинуть его тачку и припустилась к дому чуть ли не бегом.
«Надо встретиться с Одинцовым», — думала я, но решила отложить встречу на завтра. Мне придется сообщить, что помочь ему чем-либо я уже не в состоянии.
