Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
— Развелось, блин, умников… ты бы свои проблемы решал.
— Мои проблемы от меня никуда не убегут…
— Он приехал из-за наследства, а вовсе не из-за меня… — Вот уж нашла с кем умными мыслями делиться.
— Ага, — кивнул Берсеньев. — Наследство у него впечатляющее, пригляда требует, кто-то должен встать у руля… Но, сдается мне, тянет его сюда по другой причине. И зовут причину Фенька. Случаем, не знаешь такую?
— Отстань ты от меня…
— Я вел себя образцово и о Стасе помалкивал. Пока Димка не нарисовался.
— Все равно помолчи…
— Ладно.
— Пойду-ка я домой, всем привет, и до следующих праздников. — Я поднялась и направилась к двери, слыша, как Берсеньев посмеивается мне вслед.
Пока шла к машине, пару раз споткнулась, потому что ничего вокруг не видела. Прав, прав Сергей Львович, стоило мне услышать о Стасе, и все остальное уже по фигу. О памятнике он загнул витиевато, но, в общем-то, верно. Еще вчера я в Питер рвалась в надежде хотя бы издали увидеть Стаса, а узнала, что он здесь, и испугалась, хотя теперь смотри не хочу.
Само собой, ночка выдалась не из приятных, я даже подумала: а не последовать ли совету Берсеньева, залив тоску сорокаградусной? Противно только до пятой рюмки, дальше льется как по маслу. Но заливать придется долго, вряд ли на это здоровья хватит… В общем, наша встреча с национальным напитком так и не состоялась, и до утра я ворочалась на трезвую голову.
"Утром появилась Агатка, еще в начале недели мы договаривались отправиться с мамой на дачу (папа сослался на большую занятость), и я ничего скверного от появления сестрицы не ожидала, а некую настороженность во взгляде отнесла на счет недавнего разговора о Сергее Львовиче.
— Затяжное похмелье? — заботливо спросила сестрица.
— Ага, — кивнула я.
— Для веселого застолья повод был или ты спонтанно наклюкалась?
— Про застолье я тебе уже рассказывала.
— Хватит юлить, — нахмурилась Агата. — Скажи прямо: ты знаешь?
— Терпение никогда не было твоей сильной стороной, — кивнула я.
— Выходит, знаешь.
— Выходит.
— И что теперь? Чего ж этой сволочи в Питере-то не сидится…
— Ты забыла о наследстве.
— Так он за ним пожаловал?
— Я не знаю, зачем он пожаловал, — как можно спокойнее ответила я, хотя орать хотелось. — Я с ним не встречалась и не собираюсь.
