Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
И узлы, и вообще почерк убийцы были до боли знакомы. Темно-синий плед покрывал бедра жертвы — видимо, преступник бросил его, уходя, с отвращением к убитой. На полу валялась пижама. Блуза с застежкой-поло была распорота от ворота до низу, штаны — по бокам.
Марино медленно пересек спальню и встал рядом со мной.
— Он поднялся по лестнице.
— По какой лестнице? — спросила я.
В спальне было два окна. То, на которое смотрел Марино, было открыто и находилось ближе к кровати.
— По пожарной лестнице, — объяснил Марино. — Снаружи на стене есть старая пожарная лестница. Ступени ржавые. Ржавчина осталась на подоконнике — наверное, от его ботинок.
— И ушел он тем же путем, — вслух подумала я.
— На сто процентов не уверен, но очень может быть. Дверь на первом этаже была заперта. Нам пришлось ее выламывать. Во дворе, под пожарной лестницей, высокая трава, — продолжал Марино, выглянув в окно, — а следов нет. В ночь на субботу лило как из ведра — а это нам не на руку.
— В комнате есть кондиционер? — Я взмокла, что неудивительно: в спальне висел тяжелый трупный запах, было сыро и жарко.
— Нет, — отвечал Марино. — Ни кондиционера, ни вентилятора. — Он ладонью вытер испарину с лица. Его седые волосы сосульками свисали на влажный лоб, под воспаленными глазами залегли темные круги. Казалось, Марино не спал и не умывался как минимум неделю.
— Окно было заперто? — спросила я.
— Нет, оба окна были открыты. — Тут мы одновременно повернулись к двери, и лицо Марино вытянулось от удивления. — Какого черта?..
С первого этажа доносился женский крик. Послышались шаги по лестнице и голоса — видимо, мужчины не хотели пускать какую-то женщину в дом.
— Вон из моего дома! О боже! Пошел вон, козел! — вопила женщина."
"Марино вихрем пронесся мимо меня и загрохотал вниз по деревянным ступеням. Я слышала, как он что-то кому-то сказал, и крики прекратились. Громкие голоса перешли на полушепот.
Я начала предварительный осмотр.
Температура мертвого тела совпадала с температурой воздуха в комнате, трупное окоченение уже прошло. Женщина окоченела почти сразу после смерти, но температура воздуха повышалась, и одновременно повышалась температура трупа. В конце концов мышцы женщины размягчились, словно ужас смерти отпустил несчастную.
Мне не пришлось ворошить постель, чтобы рассмотреть труп. Я почти не дышала, и даже сердце, казалось, перестало стучать. Осторожно набросив на убитую покрывало, я стала стягивать перчатки.
