Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
Естественно, с каждым новым прикосновением «блесток» на его руках становилось все меньше. Почему же их так много на ключице? Может, ключицы миссис Петерсен были обнажены? Вряд ли: на ней была ночная сорочка из плотного хлопка, фасоном напоминающая закрытую футболку с длинными рукавами, без молний и пуговиц. Как мог убийца оставить «блестки» на ключице жертвы, одетой в такую «броню»? И вообще, почему на ключице столько «блесток»? В таких количествах они нам с Вандером еще не встречались.
Я вышла в холл и велела полицейским, подпиравшим стены, прекратить травить анекдоты, немедленно связаться с Марино и попросить его как можно скорее мне позвонить.
Я забыла о трупе и думала теперь только о Марино — я всегда о нем думала, когда нервничала. Почему у нас с ним не получалось нормально сотрудничать? Что ему во мне не нравилось? Уж я, кажется, все делала для того, чтобы наладить деловые отношения. При первой встрече я поздоровалась с Марино за руку, вложив в рукопожатие все свое уважение к его заслугам. А он? Он только смерил меня презрительным взглядом.
Наконец он позвонил — я засекла — ровно через двадцать минут.
Марино все еще торчал в доме Петерсенов — допрашивал мужа. Последний, по словам доблестного сержанта, оказался тупым, как дерево.
Я рассказала Марино о «блестках», повторив свои прежние соображения: возможно, «блестки» — это какой-нибудь порошок для чистки плиты или что-то в этом роде, раз мы обнаруживали их на телах всех четырех жертв; возможно, маньяк в своем безумном мозгу разработал целый ритуал убийства, и «блестки» служили обязательным компонентом этого ритуала.
Мы уже протестировали все вещества, которые люди держат в доме, — начиная с талька и заканчивая стиральным порошком. Если «блестки» не используются в хозяйстве — а интуиция подсказывала мне, что не используются, — значит, убийца нацеплял их у себя дома или на работе и, может быть, сам не заметил как. В этом случае мы могли бы напасть на его след.
— Я думал об этом, — перебил Марино.
