Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
— Вы оказались правы, — произнесла я, откашлявшись.
— А то!"
"Марино мог взять маньяка живым. Никто, кроме нас двоих, никогда об этом не узнает. Я никому не скажу. Хорошо, что Марино убил его. Я бы сама с удовольствием продырявила этого выродка. Пожалуй, поэтому мне и было настолько скверно — ведь если бы я и попыталась выстрелить, у меня ничего бы не вышло. Мой револьвер оказался не заряжен. Максимум, что я могла сделать, — это нажать на курок. Да, оставалось признать: мне было паршиво оттого, что я не смогла себя защитить, а благодарить Марино почему-то не хотела.
А он продолжал разглагольствовать. Я уже еле сдерживалась, чтобы не наговорить доблестному сержанту грубостей.
Вдруг вошел Винго.
Заметив недовольный взгляд Марино, ассистент смутился. Руки он держал в карманах.
— Видите ли, доктор Скарпетта, я понимаю, сейчас не самый подходящий момент. Вы еще не отошли от этого ужаса…
— Я отошла!
Глаза у Винго округлились.
Я взяла на полтона ниже:
— Извини, Винго. Да, мне все еще паршиво.
Винго извлек из кармана матово-голубых шелковых брюк пластиковый пакетик. В пакетике оказался окурок сигареты «Бенсон энд Хеджес».
Винго аккуратно положил его на мой блокнот.
Интересно, к чему это он?
— Помните, я вас спрашивал про спецуполномоченного, ну, курит он или нет?
Я кивнула.
Марино занервничал и стал нетерпеливо оглядываться по сторонам.
— Есть у меня друг, Патрик. Он работает бухгалтером в одном здании с Эмберги.
— И за каким же занятием вы его застаете? — тупо спросила я.
Винго наклонился ко мне и почти прошептал:
— За курением, доктор Скарпетта. Чтоб мне провалиться! И до обеда, и после мы с Патриком сидим у него в машине, просто болтаем, музыку слушаем, а спецуполномоченный залезает в свой черный «нью-йоркер» и давай смолить.
Винго в замешательстве уставился на меня.
Неудивительно: я смеялась до слез. Наверное, со мной случилась истерика. Я не могла остановиться. Я хлопала ладонью по столу и вытирала глаза. Должно быть, мой хохот эхом отзывался в коридоре.
