Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
Не исключено, что скоро он перестанет насиловать, а будет только убивать — так Банди делал, помните?
Да, есть о чем подумать. Первая женщина была убита 19 апреля, вторая — 10 мая, третья — 31 мая. Лори Петерсен погибла 7 июня — то есть между двумя последними убийствами прошла всего неделя.
То, что еще поведал нам Уэсли, я знала и без него: убийца происходит из неблагополучной семьи, в детстве подвергался унижениям, либо физическим, либо моральным, со стороны матери. На жертвах он вымещал злобу, накопившуюся у него против матери и необъяснимым образом связанную с сексуальным влечением.
Интеллект преступника, по мнению Уэсли, выше среднего уровня. У маньяка есть навязчивые идеи, он отличается одержимостью и невероятной педантичностью. У него наверняка свои заморочки и фобии — например, он очень следит за своим внешним видом или у него мания чистоты, а может, он строго придерживается какой-то определенной (и вряд ли действительно необходимой для здоровья) диеты. В общем, преступник всеми способами стремится упорядочить свою жизнь, и это дает ему ощущение, что он все держит под контролем.
Работает он где-нибудь на производстве или в автосервисе, то есть занимается механическим трудом.
Лицо Марино постепенно краснело и к тому моменту, когда Уэсли дошел до места работы преступника, стало совсем багровым. Он беспокойно оглядывался.
— Для маньяка, — продолжал Уэсли, — самое приятное — процесс планирования убийства. Он предается сексуальным фантазиям и разрабатывает план. Убийство как таковое — просто неизбежный элемент этого плана.
Хотела бы я знать! Но и сами женщины, останься они в живых, не смогли бы сказать ничего определенного. Разве можно идентифицировать тень, мелькнувшую на границе поля зрения? Однако где-то ведь преступник встречал своих жертв. Может быть, он намечал очередную свою жертву в супермаркете или в автомобиле, остановившемся на светофоре.
— Что именно его возбуждало в каждой конкретной женщине? — Уэсли снова задал риторический вопрос.
И снова мы не знали ответа. У погибших женщин не было ничего общего, кроме того обстоятельства, что каждая из них становилась легкой добычей, потому что жила одна или, как в случае с Лори Петерсен, преступник полагал, что женщина живет одна.
Тут вмешался Марино:
— Вас послушать, так преступник — этакий работяга.
Мы с Уэсли опешили.
Стряхнув пепел, Марино всей своей грузной фигурой навис надо мной.
— Это у вас гладко звучит.
