Название книги "Вставай, иди и умирай" — это черная мелодия из песни о войне. В этой книге страшной фантастией становится реальность, где обычные события могут спровоцировать крайние меры. Пролог: "Там, на дороге мины", — эти слова становятся отправной точкой для беспримерного приключения, где герои оказываются в безвыходном положении между жизнью и смертью....
— Так, кто там следующий?..»
— Николай Феофилов… он же Уральский душитель, он же Некрофил. Свердловск. Этот вроде уже начал…
«Как раз к старшему сержанту Спицину заеду и кончу этого урода!» — оскалился Киборгин.
— Дмитрий Леонидович Гридин, — аж выплюнул имя Анатолий из-за идентичного с ним отчества. — Он же Лифтер он же Последний маньяк СССР, начнет лет через пять… но ведь начнет, так что тоже в расход. Не то Челябинск, не то Магнитогорск… Найду.
Потом вспомнился Сергей Кашинцев, по количеству жертв сравнимый с Чикатило, почти шестьдесят человек.
— Тоже в Челябинске. Завалим за компанию вместе с Гридиным.
Следующая запись: «Василий Кулик, Иркутский монстр, Доктор-убийца».
— Значит будем искать среди докторов… Начал уже или еще нет? Вроде в 85–86 м повел счет. Но тоже неважно.
Вспомнился так же некто Михаил Макаров, он же Палач, орудовавший в Ленинграде. Запомнился Анатолию тем, что этот урод просился в Афганистан «искупить вину кровью».
— Сергей Щербаков… Он же Красавчик, он же Паук. Кемерово или где-то в области… Тоже еще вроде не начал… и слава богу. Хотя странно конечно, что многие маньяки именно в середине восьмидесятых активизировались… Пик солнечной активности на этот период пришелся что ли и их всех начало клинить согласно теории профессора Чижевского? — удивлялся Киборгин.
Даже подсчитал одиннадцатилетние циклы. И правда, почти сходилось, если взять за точку отсчета 1917 год.
По аналогии с сибирским регионом, где действовал Щербаков вспомнился еще один маньяк с фамилией Сибиряков по имени Андрей по прозвищу Маньяк из Ленэнерго, он же Неуловимый.
— Только он ленинградец. Что-то многовато их там… атмосфера видимо нездоровая в дополнение к солнечной активности влияет.
— Анатолий Сливко… — снова скривился как от желчи Киборгин.
Все, больше Анатолий никого вспомнить не мог, как ни пытался.
