Продолжение боевого пути штрафной роты, ставшей гвардейской. После Курской дуги боевая единица, переименованная в роту прорыва, готовится к новым испытаниям. Солдаты, искупившие кровью свою вину, вновь встают перед лицом смерти, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны и доказывая,...
Раздел Chitat.online для книги «Встречный бой штрафников» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Продолжение боевого пути штрафной роты, ставшей гвардейской. После Курской дуги боевая единица, переименованная в роту прорыва, готовится к новым испытаниям. Солдаты, искупившие кровью свою вину, вновь встают перед лицом смерти, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны и доказывая,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение боевого пути штрафной роты, ставшей гвардейской. После Курской дуги боевая единица, переименованная в роту прорыва, готовится к новым испытаниям. Солдаты, искупившие кровью свою вину, вновь встают перед лицом смерти, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны и доказывая,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Механик-водитель дал газу, и машина на полном ходу пошла на сближение с линией окопов, так что башенный стрелок точно выстрелить уже не мог."
"Вернулся Звягин. Доложил: соседняя Восьмая перехватила дорогу и гонит противника по направлению к Яровщине, локтевой связи с Восьмой нет, разрыв примерно триста-четыреста метров. Еще Звягин доложил, что вдоль дороги выходят из окружения отдельные группы, числом до трех-пяти человек, и одиночки противника, что одной из таких групп только что был обстрелян.
– Наглые, – прокашлявшись, завершил доклад Звягин. – Сдаваться и не думают. Я им: «Хенде хох!» А они на меня кинулись и – из автоматов. Насилу вот…
Нелюбин выслушал доклад связного, не отрывая глаз от бинокля.
– Звягин, – сказал он. – На тебя, брат, последняя надежа.
Звягин сразу насторожился, уже зная, что ничего хорошего эти слова ротного ему не обещают.
– Видишь, что на дороге делается. Сейчас мы и третий взвод потеряем. Гудилин залег. Пересвятова он из окопов не выпустит. Возьми противотанковую гранату и, пока он занят окопами, обойди его вон тем березнячком.
Звягин посмотрел на ротного с такой тоской, что Нелюбин невольно выругался.
– Ну некого мне больше послать!
Звягин посмотрел по сторонам, будто пытаясь уличить ротного в том, что тот не прав, что кругом много народу. Вон и пулеметчики бездельничают, нашли время патронами ленты набивать. И минометчики Сороковетова могли бы…
– На тебя у меня вся надежа, Звягин. – И, посмотрев в упор на Звягина, вдруг закричал: – Давай, ектыть, не мешкай! Исполняй приказ!
Мгновенно всплыло в памяти, как вот точно так же на Днепре, на плацдарме, он посылал Звягина к пулеметчикам, проверить, остался ли в овраге кто живой. В тот раз Звягин тоже долго отказывался. Но потом пошел и выполнил приказ. И был благодарен ротному за то, что тот помог ему преодолеть себя. Звягин помнил тот случай крепче Нелюбина. Вернее и надежнее связного у ротного с тех пор не было.
– Ладно, старшой, двум смертям не бывать. А одну я уже пережил. Но если со святыми упокой, то отпиши моим, что, мол, смертью храбрых…
– Что ты, Звягин, мы с тобой еще, ектыть, по Германии пройдем! Победным маршем! Еще водочки ихней попьем!
– Водка у них, старшой, дрянь. И часы дрянь, штамповка. А бабы, ничего, красивые.
– Насчет баб не знаю, не скажу.
– А я знаю. В хате видел. Там, в деревне, где они жили, вся стена ими обклеена.
– Так это ж срамные.
– Какая разница. Все равно – бабы, немки.
Звягин сбросил вещмешок, достал завернутую в комплект запасного белья противотанковую кумулятивную гранату РПГ-43. Подтянул ремешок каски и вдруг деловито заметил:
– Нет, старшой, на такой войне побывать и немку не попробовать…
– Давай, давай, Звягин, не подведи. Танки ихние пожжем – и все немки наши.
