Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
Теперь подавай Бог терпенья и сноровки выдержать все до конца и на этот раз.
За первой, как и следовало ожидать, легко пошла вторая. Первача Петр Федорович принес отменного. Таким бы самого дорогого гостя встречать. Получалось, что вот он и пожаловал.
– Что-то ты, председатель, мало пьешь, – заметил, опорожнив третью рюмку, оперуполномоченный. – Задумал что? А? Думаешь споить меня? От дела отвести? – И прищурился, как будто увидев вдруг прицел своего нагана, который ребристой затертой рукояткой с вороненым стальным колечком выглядывал из кобуры.
– Да что вы, товарищ Флягин, и в мыслях такого не держу. Дело есть дело. Каждый из нас делает свое дело. На благо советской родине. Для фронта стараемся. Все для фронта, все для победы. Солдат-то в окопе должен быть сыт, обут, одет.
– Это оно так, Кондратий Герсимович. Да только у меня по поводу работы вашего хозяйства в направлении обеспечения, так сказать, фронта иные данные.
Ладно, пусть выговорится. Тут перечить нельзя. Слушать, соглашаться и подливать в рюмку первача.
– Как фамилия доярки? – спросил оперуполномоченный и по-хозяйски выбросил вперед ногу, скоблянул по полу каблуком с подковкой.
И только теперь Петр Федорович по-настоящему разглядел его сапоги. Высокие, на хорошей колодке, они плотно и фасонисто облегали ногу.
– Фамилия? – переспросил председатель.
– Да, как ее фамилия? В чьей группе падеж? Ты, кстати, выяснил все обстоятельства? Что это? Преступная халатность? Вредительство? Саботаж поставок? Все для фронта… – И оперуполномоченный вдруг в упор уставился на Петра Федоровича. – Для немцев, Петр Федорович, небось лучше тут старались?
– Мы скот угнали, – спокойно ответил председатель.
– Знаю я, знаю, как вы тут директивы исполняли."
"– Исполняли честно, – стоял на своем Петр Федорович. – Когда полиция и жандармы прибыли реквизировать скот в пользу германской армии, мы, товарищ Флягин, воспрепятствовали этому с оружием в руках. И вам это хорошо известно.
