Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
Как бы сейчас помог им огонь гаубиц! Но где они, те гаубицы?
Приполз Звягин. Размазывая по лицу пот и копоть, доложил:
– Кондрат, хана батарее. Все – кверху колесами. И ребят всех побило, артиллеристов. Раненых в сторожку увезли. А комбат ихний, Самсонов, приказал одно орудие в овраг отвести. Без колеса. Прицел разбит. С другого сняли. Он там с двумя артиллеристами теперь один. Хорошо, что кони целы. Поставили пушку на передок, кол березовый под пустую ось подвязали и – только снег завивался! Смотри, лупит как! Они ж его оттуда не видят.
– Бери Чебака и Морозова и бегом к ним! В распоряжение Самсонова! Живо, Звягин! Без артиллерии нам не справиться!
– Так там же, командир, – прощай, родина…
– Исполняй, ектыть, приказ, раз даден! – рявкнул на бойца Нелюбин.
Воронцов где ползком, а где на четвереньках и короткими перебежками, пробирался на левый фланг, к большаку, во взвод старшего сержанта Численко. Следом, чертыхаясь и матерясь, тем же способом передвигались связные.
Это был самый опасный участок обороны. Сюда он сместил всех бронебойщиков, разместил их уступами, на тот случай, если немецкие танки все же прорвутся к окопам. Тогда по ним смогут продолжать вести огонь бронебойки, которые, по его приказу, окопались в березняке и у проселка позади основной линии. Возле дороги, которая вела в сторону лесной сторожки, бронебойщики нашли старые окопы и заняли их.
Воронцов спрыгнул в просторный ровик, откуда вел огонь Мансур Зиянбаев.
– Патроны! – оскалился на своего заряжающего Мансур.
Тот отбросил винтовку и быстро начал заряжать магазин.
– Где взводный? – спросил Воронцов Зиянбаева."
"– Там, – махнул рукой бронебойщик. Белки его глаз были красными, то ли от невероятного напряжения, то ли от бессонной ночи, то ли ему стегануло землей по глазам. – Там взводный! У пулемета! Кузнеца убило! Иван сам за пулемет лег!
Мансур выкрикивал фразы громко, широко открывая рот.
– Давай! Готово! – крикнул заряжающий.
