Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
– Штабную работу знаешь?
– Нет, при штабе служить не приходилось.
– При штабе… Я тебе не при штабе предлагаю служить, а в штабе. Понял? Заместителем начальника оперативного отдела. Пока, разумеется, и. о. А потом посмотрим. Вижу, служить умеешь. Вон сколько орденов нахватал!
Нахватал… Но на этот раз Воронцов стерпел, памятуя о наказе Солодовникова: не залупайся. И сказал:
– Я прошу доверить мне роту в батальоне капитана Солодовникова.
– Представляешь, Верочка, они вместе воевали. Он был у Солодовникова взводным.
– Вы воевали с капитаном Солодовниковым в штрафной роте? – В ее улыбке Воронцов читал удивление, но, кажется, иное удивление. Что-то женское мелькнуло в ее глазах.
Он тоже более пристально всмотрелся в ее лицо, пытаясь избавиться от сомнения: неужели они где-то виделись? Возможно. Очень даже возможно. Хотя у него хорошая память на лица. Москва? Академия? Но она же училась не на ветеринарном отделении. Общежитие? Студенческие вечеринки? Факультетские соревнования по легкой атлетике? На соревнованиях они любили разглядывать девчонок.
– Да. А что в этом удивительного?
Вера Ивановна не ожидала его вопроса.
– Верочка имела в виду, что водить в бой преступников, всякое отребье…
– Преступники и отребье в штурмовой роте действительно были. Но были и просто бойцы. Хорошие солдаты, младшие командиры. Большинство составляли именно они.
Вера Ивановна беспокойно посмотрела на майора Лавренова, видимо, предполагая его возможную реакцию. Майор набычился, шумно втянул воздух и хлопнул ладонью по столу:
– Ты, я вижу, еще и вольнодумец? Ладно, Воронцов.
