Продолжение боевого пути штрафной роты, ставшей гвардейской. После Курской дуги боевая единица, переименованная в роту прорыва, готовится к новым испытаниям. Солдаты, искупившие кровью свою вину, вновь встают перед лицом смерти, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны и доказывая,...
Раздел Chitat.online для книги «Встречный бой штрафников» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Продолжение боевого пути штрафной роты, ставшей гвардейской. После Курской дуги боевая единица, переименованная в роту прорыва, готовится к новым испытаниям. Солдаты, искупившие кровью свою вину, вновь встают перед лицом смерти, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны и доказывая,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение боевого пути штрафной роты, ставшей гвардейской. После Курской дуги боевая единица, переименованная в роту прорыва, готовится к новым испытаниям. Солдаты, искупившие кровью свою вину, вновь встают перед лицом смерти, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны и доказывая,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Именно здесь, когда Кондратий Герасимович наконец освободился от забот о своих солдатах, от каждодневных докладов взводных командиров, от опасности, которая могла прилететь в любое мгновение с той стороны, из-за кольев с колючей проволокой, он снова затосковал о доме. Раны уже подживали, затянулись, и свежие рубцы, еще не загрубевшие, младенчески-нежные, зудели, будто искусанные платяными вшами места. Но его пока не выписывали, держали по категории выздоравливающих. Год назад с такими ранами он уже хромал бы в свою роту. В родные Нелюбичи на реку Острик Кондратий Герасимович тоже не попал. Уже выстроился в голове план, как побывать дома, заглянуть на часок-другой, хоть словом перемолвиться да повидать своих родных, уже договорился с водителем полуторки, который каждую неделю мотался по Варшавке в дальние колхозы за картошкой и фуражом для лошадей, уже выкурил с ним несколько пачек папирос в счет будущей услуги, но тут пришел приказ из штаба армии, согласно которому в госпитале срочно собрали комиссию и провели жесткое переосвидетельствование выздоравливающих. Кондратий Герасимович попал в первую же группу офицеров, направленных в распоряжение штабов своих дивизий. В самый последний день перед отправкой на его имя пришел ответ на запрос, который Нелюбин сделал через начальника госпиталя по месту жительства. Из военкомата коротко сообщили, что деревня Нелюбичи уничтожена фашистскими оккупантами во время их отступления летом – осенью 1943 года, что никакими сведениями о его семье военкомат не располагает.
– Затаскивай, затаскивай их сюда! – командовал Нелюбин, наблюдая за тем, как двое его санитаров подхватили корректировщика и его напарника и бегом волокут по стерне к лесу.
Когда Иванка столкнули через бруствер в траншею, когда Кондратий Герасимович удостоверился, что тот жив и даже не ранен, он вздохнул с облегчением и, пряча за пазуху бинокль, сказал комбату:
– Ну, Андрей Ильич, вот и закончили мы атаку. Проку большого не вижу. Но, ектыть, страху, кажись, нагнали порядочно. Если немцы приняли нас всерьез, то усилят опорный пункт чем-нибудь навроде «ишаков» или парочкой штурмовых орудий. И тогда покоя нам не будет. Потому как ему надо будет их сперва пристрелять, а потом парой-тройкой снарядов реагировать на каждое наше шевеление. – И он почесал зудевшие шрамы на груди.
– Покоем, Кондратий Герасимович, насладимся после войны. – Капитан Солодовников закурил. Курил он с облегчением, пуская дым через ноздри и щуря глаза.
– После войны? – рассеянно переспросил Нелюбин.
– Да.
– А ведь такое время когда-нибудь действительно наступит.
– Что, трудно представить? Просто мы отвыкли от нормальной жизни.
