Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
Тогда он понял, что это кровь. Значит, пулеметчик уже отреагировал на его выстрел. Когда перезаряжал винтовку, в лицо ударило снегом и каленой крошкой мерзлой земли. Очередь прошла совсем рядом. Сразу несколько пуль. Пулеметчик стрелял прицельно, кучно.
Вспышку первого выстрела Иванка конечно же засекли. Снайпер, как учил его Воронцов, больше одного раза с одной позиции не стреляет. Но тут другой случай. Да и он здесь, на нейтралке, вовсе не снайпер. Хотя и со снайперской винтовкой. Надежда была на то, что немцы, ошарашенные артналетом на основные огневые точки опорного пункта, не обратят внимания на его стрельбу.
"Один, два, три… Он надавил на спуск. Попал, сразу понял он. Пулемет умолк. Он еще раз посмотрел в прицел. Амбразура опустела. Пулемет торчал стволом вверх и парил, основательно перегретый.
Лейтенант стоял на коленях, упершись головой в бронещит, пробитый в нескольких местах, и торопливо бинтовал ногу. Кровь, как по тонкой снежной корке, расплывалась по свежей повязке. Задело основательно, сразу понял Иванок и крикнул:
– Кость цела?
– Не знаю. Боли не чувствую. Немеет все. – Голос лейтенанта становился вялым, тусклым.
– Рация?
– Кажется, жива.
– Тогда и мы поживем. Передай своим, чтобы дали парочку дымовых. Пусть положат поближе к нам. Ветер на деревню потянет. Тогда сможем отойти незаметно.
Иванок перехватил бинт из вялых рук лейтенанта. Ему становилось все хуже. Пуля вошла чуть выше колена, в верхнюю часть мышцы, видимо, под углом. Так что неизвестно, где она засела.
– Давай, Леник! Давай! Передавай поскорее! Видишь, пулемет опять лупит.
Пулемет в доте опять ожил. То, что он попал, Иванок не сомневался.
Перед деревней почти одновременно с разбросом в пятьдесят метров легли три снаряда, и из неглубоких воронок над припорошенной серым снегом стерней поволокло косяк рыжеватого дыма. С каждым мгновением дым становился гуще. Наконец он сомкнулся и единым густым облаком потянул в сторону Дебриков.
