Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
И тут стрелок включил бортовое переговорной устройство:
– Командир! А один обоз, похоже, гражданский!
Какой еще гражданский? Откуда он здесь? Внизу – танки! С зенитными установками сопровождения! И только когда начал разворачивать машину над лесом, сообразил, что в тыл немцы могли отводить либо одну из своих частей, на отдых, либо действительно отселяли гражданских. Очищали прифронтовую полосу. Вот откуда всадница. Значит, ему не показалось. Он отчетливо разглядел женщину. Если бы второй обоз был военным, он давно бы рассыпался по полю.
"Из-за правой плоскости, выкрашенной в серо-зеленый камуфляжный цвет, вынырнула земля: накренившееся поле, дорога, забитая горящими танками и транспортами, разбросанные повозки, лошади и люди, мечущиеся в клубах дыма и пыли. Теперь и он разглядел: второй обоз – гражданский. Среди разбегавшихся от дороги людей ни одного солдата.
– Командир! – снова затрещало переговорное устройство.
Старший лейтенант Горичкин мгновенно посмотрел вправо и рядом с солнечным диском увидел два подвижных, будто оплавленных продолговатых силуэта. Поставил машину на курс. Краем глаза заметил: Семибратов наконец убрал шасси. Посмотрел вверх. Четверка «ЛАГГов» перестраивалась для атаки. Внизу мелькал рыжими полянами лес. Блеснула извилистая полоска речушки. И снова, вот оно, поле. Теперь его внимание сосредоточилось на втором обозе.
– «Клен!» «Клен!» – услышал он сквозь треск эфира свои позывные; голос комэска то пропадал, то возвращался с нарастающей силой. – Почему вышел из боя? Почему вышел из боя?
Горичкин повернул голову, по привычке посмотрел вправо-влево, зафиксировал и проанализировал мгновенную картинку.
