Встречный бой штрафников завораживает огнем взрывов и криками, когда под открытым небом противники готовы встретиться на последний раз. Внутри каждого солдата ожидание выстрела - это мгновение, когда каждое слово становится решающим, а каждый удар - последним.
– Лида! Бери ребенка и – на коня!
Он спрыгнул на землю, выхватил из рук Марьи Евстафьевны сверток, почувствовал сладкое пахучее тепло, сунул сверток в распахнутые ладони племянницы.
– Гони к лесу. Туда! Навстречу им! Так надо! Под бомбы не попадешь! – И он зло вытянул концом вожжей коня, который все еще нерешительно приплясывал под Лидой рядом с подводой.
Снова вылетали эскадрильей. В нескольких десятках километрах от передовой воздушная разведка обнаружила колонну бронетехники. Колонна двигалась к фронту. Свежая часть.
"Уже готовились к ужину. Калюжный, выглаженный по случаю совместного просмотра кинофильма с эскадрильей женского авиаполка ночных бомбардировщиков, который базировался на соседнем поле, за березовым перелеском, забежал к нему в землянку за час до ужина и сказал:
– Сейчас по сто граммов, командир, и…
Все же легкомысленный человек этот Калюжный, подумал старший лейтенант Горичкин и в это время увидел посыльного.
– Вторая эскадрилья! К боевому вылету! – прокричал посыльной, освобождая летчиков от всех возможных вариантов, кроме одного.
– Накрылись наши сто граммов, – сказал задумчиво Калюжный и побежал к самолету.
Старший лейтенант пошел следом, глядя в спину своему стрелку: наглаженный, в начищенных до блеска сапогах, жених… Вот тебе и сходили к девчатам. Не только сто граммов и кино, но и танцы, которые замполит обещал после просмотра кинофильма, накрылись.
– Опять все достанется первой эскадрилье, – сказал кто-то из пилотов.
Запустили двигатели. Начали выруливать на взлетную полосу.
Их четверка шла первой. Маршрут незнакомый. Но видимость хорошая, все ориентиры – как на ладони.
В пути пристроилась четверка «ЛАГГов». Сопровождение – это хорошо.
