Подробности не могу сообщить даже тебе, но они и не важны. Главное – я представляю, насколько ей сейчас будет тяжело. Пишу для того, чтобы ты смог ее поддержать в этой тяжелой ситуации.
Еще раз повторяю – претензий к твоей сестре нет. Но, сам понимаешь, от этого ей будет не намного легче. Особенно, если эта мерзкая история станет известна в свете.
Письмо передаю со стариком, он обещал обеспечить его конфиденциальность.
В крепости, где мне пришлось комендантствовать, я узнал еще одну новость, укрепившую мою веру в существование чудес господних. Но об этом я расскажу при личной встрече, и, поверь, ты будешь поражен не менее меня. Однако это дело не срочное, подождет.
К сожалению, предсказать, когда мы встретимся, сейчас не сможет никто – новая служба не позволяет строить планы на будущее.
Владетельный граф Амьенский еще раз перечитал копию перлюстрированного де Комоном письма к своему сыну, а потом зажег его от стоявшей на столе масляной лампы, положил в камин и аккуратно поворачивал, пока не убедился, что сгорело все без следа.
Спасибо старому лису, но была ли копия единственной? Кто знает. Они знакомы со времен лихой молодости и до сих пор друг друга не подводили, так что, Бог даст, не подведет де Комон и в этой непростой ситуации.
Интересно, о каком божественном чуде писал д’Оффуа? Впрочем, неважно. Сейчас главное – дочь. Господи, ну за что ей это?!
Рота разведки амьенского полка пикардийского корпуса была построена на плацу. По непонятным причинам сегодня владетельный граф Амьенский пожелал устроить смотр именно разведчикам. Командир полка, разумеется, имеет право, но необычно это. За десять лет службы сержанта Тома, три из которых прошли именно в этой роте, такого не бывало. Все-таки их меньше других учат строю, одновременным поворотам, разворотам и перестроениям, у них другие задачи, соответственно, и гоняют их по-другому. И намного больше, кстати, чем всех остальных.
Особенно достается, когда из Аббервиля приезжает лейтенант де Бомон – младший сын графа. Вот уж кто любитель выжимать из солдат все соки, так что после его походов по лесам сил едва хватает на то, чтобы до койки добраться. Потому и желающих служить в разведке не много, несмотря на то, что платят здесь в полтора раза больше. Но и гибнут разведчики чаще, и смертью, бывает, страшной. Здесь все знают – лучше самому себе горло перерезать, чем в плен попасть. На такую службу лишь немногие соглашаются, но уж кто согласился, тот себе цену знает, таких метлой махать не заставишь, порой могут и офицеру возразить. Не нахамить, конечно, дисциплине здесь учат крепко, но и свое мнение иметь не запрещают – разведчик без самостоятельности – не разведчик, а бесполезное существо, зря получающее жалованье. Это, кстати, сам лейтенант де Бомон сказал.