В результате нет никакого правильного боя – началась та самая резня, о которой рассказывали старики и которой, как надеялся лейтенант де Тюренн, ему увидеть не придется.
Лицом к лицу, глаза в глаза, ненависть против ненависти! Крики азарта и боли, хруст костей и кровь, кровь, кровь… Какое руководство, какое командование? Убивай! Или будешь убит.
Лейтенант не видел, как в эту мясорубку втянулись подошедшие взводы, как начали разбегаться наиболее сообразительные бандиты. Только далеко убежать не получалось – два взвода разведки, расположившись в лесу вокруг поляны, перехватывали таких и хладнокровно убивали – пленные сегодня были не нужны.
Лишь небольшая группа побежала в болото. Огромный бандит повел ее уверенно в самую топь, но почему-то никто не тонул, шли спокойно, все дальше удаляясь от схватки, в которой, теперь уже было очевидно, гибла банда. Богатая, сильная, обученная. Уже бывшая.
Пьеру Малышу доверяли – он знал болото как свои пять пальцев. Вот вышли на островок, короткий отдых и снова вперед. Вперед из последних сил, наплевав на усталость, стертые мокрыми башмаками ноги. Кто-то оступился? Тонет? Все равно вперед – или выбирайся сам, или прощай, боевой друг. Главное – выйти из болота до темноты – тогда они спасены. Только Пьер Малыш знает, где они выйдут, а без этого их искать можно долго. И бесполезно.
Через пару часов беглецы уже не представляли, где находятся, потом потеряли счет времени под серым небом, под мелким нудным дождем. А потом и думать сил не осталось. Механически переставляли ноги в чавкающей грязи, а иногда и вовсе бредя по пояс в воде.
Вот, наконец, видны сосны, значит, там песок, значит, дошли!
Пусть всего пятеро, но дошли, выбрались! Остались последние метры, Пьер взял главаря под руку, помогая добраться. Точнее, обозначая.
Свистнули три стрелы, трое рядовых бандитов схватились за оперенья, в тщетной попытке вырвать из груди смерть, и упали в вонючую трясину, ставшую их могилой.
Только главарь… Он оказался слишком быстр, слишком сообразителен. И он не желал сдаваться живым.
С шелестом вылетел из ножен тесак, рванулся к горлу… и уперся в железную руку Пьера.
– Ты? – главарь все понял мгновенно. – Сволочь!
И, перехватив кинжал левой рукой, воткнул его в печень Малыша. Сейчас он умрет, и можно будет освободиться из железной хватки, доделать дело, всех обмануть – сбежать на небо от этих ненавистных… Не вышло – жизнь слишком медленно уходила из большого, сильного тела агента. Когда Ажан подбежал, Тихий был еще жив. Но сил хватило, только чтобы прошептать:
Молодой барон де Безье с супругой обедал у своего тестя. Милый семейный обед на троих, за столом прислуживала экономка шевалье де Ренарда.