Вторая попытка описывает судьбу человека, оказавшегося перед лицом неизбежной катастрофы. Девять месяцев до начала войны с Японией оставляют время на исправление ошибок и спасение России от поражения под именем Цусима. Герой ищет способ изменить ход событий и предотвратить трагедию.
Раздел Chitat.online для книги «Вторая попытка (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Вторая попытка описывает судьбу человека, оказавшегося перед лицом неизбежной катастрофы. Девять месяцев до начала войны с Японией оставляют время на исправление ошибок и спасение России от поражения под именем Цусима. Герой ищет способ изменить ход событий и предотвратить трагедию.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Вторая попытка описывает судьбу человека, оказавшегося перед лицом неизбежной катастрофы. Девять месяцев до начала войны с Японией оставляют время на исправление ошибок и спасение России от поражения под именем Цусима. Герой ищет способ изменить ход событий и предотвратить трагедию.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Вторая попытка (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Все вместе совокупной силой в 55 рот пехоты, столько же сотен, набранных в основном из льготных казаков и шесть горных батарей по четыре пушки в каждой. Общая численность корпуса двадцать пять тысяч стражников. Вот и все наши силы, которые в данным момент можно вывести в поле, не считая крепостную артиллерию, достаточно многочисленную — в одном Порт-Артуре установлены на батареях и хранятся на складах до полутысячи пушек разных систем.
— Охранную стражу можно не считать, она на охране коммуникаций, — произнес Рожественский, тщательно выводя цифры, и подытожил грустным голосом, посмотрев на полученный результат:
— Всего 72 батальона пехоты, 36 эскадронов и сотен, 208 полевых орудий при бригадах. Не густо, прямо скажу — я думал больше. У японцев двойное превосходство в частях первой линии. А что можно будет перебросить с началом войны, Алексей Николаевич?
— Каждый полк будет усилен одним батальоном, взятым из армейских и гренадерских дивизий, и пополненном личным составом за счет других полков. Кроме того, из некоторых дивизий Варшавского и Виленского округов будет изъято по одному артиллерийскому дивизиону с трехдюймовыми пушками. Развернутые Восточно-Сибирские стрелковые дивизии с полками трех батальонного состава, и артиллерией из четырех батарей будут полностью готовы к боевым действиям через три месяца после начала мобилизации…
— Какой мобилизации?! Не нужна никакая мобилизация!
Рожественский подскочил на стуле с округлившимися глазами — он единственный прекрасно знал, что проведенная частичная мобилизация дала не положительный, скорее отрицательный результат. Призванные из запаса «бородачи» больше разлагали армию, и воевать не хотели. Страшные видения прошли перед глазами адмирала, и он, видевший все это безобразие, переживший его, принялся горячо говорить:
— Воюют люди, обычные люди, которых оторвут из семей на непонятную войну с японцами. Учтите, большинство нашей интеллигенции в унисон завопят, что эта война России не нужна, и будут полностью правы — она действительно не нужна. Но из-за Витте, который пожелал устроить себе маленький гешефт и проложить через Маньчжурию железную дорогу, мы вваливаемся в этот конфликт сейчас. Откажемся, уступим Японии — вынуждены будем со временем отдать им все — и КВЖД, и Маньчжурию, и Квантунскую область. Потеря престижа — страшный удар по империи — нас просто заплюют. И кроме позора получим потом новую войну. Потерпим поражение — потеряем все перечисленное, да еще Сахалин с Камчаткой в придачу, как отдали без всякой войны Курильские острова!
Куропаткин и Алексеев ошалело смотрели на разошедшегося адмирала — наступила зловещая пауза, во время которой Рожественский только хрипло дышал.
