— Позови её к нам, скажи, что хозяйка просит к столу.
А стол у нас, надо сказать, был весь уставлен едой, потому что я решила заказать побольше, и чтобы отставники мои не стеснялись. Решила, что охрану надо кормить хорошо, поэтому посмотрела, что они заказывали, и добавила ещё к заказу похожих блюд. Ехать нам ещё долго, а вагона-ресторана в поезде не было, их, к сожалению, ещё не придумали, поэтому всё, что не доедим сейчас, мы можем взять с собой и доесть чуть позже. Хотя бы вот эти вот симпатичные булочки с корицей, на которые ни у кого не хватило сил.
Из окна ресторации я наблюдала, как Иван Иванович подошёл к девушке. Она сначала испуганно на него посмотрела, но потом он ей показал через окно на стол, где сидела я и Полинка. Увидев меня, а потом и разглядев, что я сижу с ребёнком, девушка как будто просияла, обрадовавшись. Мне через окно было плохо видно её лицо, но показалось, что она улыбнулась.
Когда она вошла в ресторацию и подошла к столу, то сначала представилась:
— Анна Мещерякова, мещанка
Я услышала, что и разговаривает она очень чисто, представившись в ответ, представила и себя и Полинку, предложила ей присоединиться к нашей трапезе. Мне понравилось то, что она не стала ни стесняться, ни жеманничать, а поблагодарила и сказала:
— Я такая голодная, а здесь такие высокие цены. С радостью приму ваше приглашение! Я вам так благодарна!
И с удовольствием за обе щёки начала уплетать. Когда она поела, конечно, она и порозовела, и настроение у неё улучшилось, и в какой-то момент начала общаться с Полинкой, сидевшей у меня на коленях, протянула ей руки, и та сразу пошла к ней, хотя обычно чужим не доверяла.
Я не сказала, что Полина у нас не разговаривает, но Анна, сама каким-то образом поняла, что у ребёнка есть особенности. И буквально в несколько слов «заставила» Полинку улыбаться, а ещё через несколько слов, я смогла спокойно поесть, потому что она взяла Полинку на себя и стала играть в какую-то игру с пальчиками.
Я на это смотрела и вспоминала, что да, игры-считалочки с пальчики, мелкая моторика, через которую завязано развитие речи, мозга… Как же я быстро всё забыла. Вот же старая я кошёлка.
И тогда я спросила:
— Анна, а ты так хорошо управляешься с детьми. У тебя, наверное, много сестёр, братьев?
— Нет, — сказала она, — мне просто нравится заниматься с детьми, и ещё я училась этому. Я профессиональная гувернантка и еду к работодателю, к графу Горелову, буду учить его семилетнюю дочь, и Анна достала письмо.
Письмо я прочитала, там было два листа, на первом характеристика Анны из Казанской школы, где Анна обучалась шесть лет, а потом ещё два года преподавала младшим деткам, а на втором листе подтверждение, этакий мини-контракт, подписанный от имени графа Владимира Горелова.