В книге "Вторая молодость Фаины" читатель окунется в драматическую жизнь женщины, которая переживала несметные трудности, начиная с учебы в школе и заканчивая борьбой за участок земли. Несмотря на множество испытаний, Фаина смогла сохранить семью и поддержать своих близких. Теперь она может расслабиться и отдохнуть в полной безопасности, окруженная любовью и теплом семьи.
Тогда у Сергея Николаевича и созрел план, как заполучить эту землю.
И что-то меня царапнуло в этом рассказе.
— А крестьянин прямо к Сергею Николаевичу пришёл? — спросила я, перебив Валентину Егоровну.
Она потупилась:
— Нет, конечно, он пришёл к старосте деревни, а тот к градоправителю.
И услышав это, я получила, наконец, недостающие ячейки этого странного пазла. Конечно же, куда же без Нурова. Но доказательств, как я понимаю, нет, если только сам Вышинский ничего не расскажет.
— Простите, Валентина Егоровна, — оторвалась я от своих мыслей, — продолжайте, пожалуйста.
Из дальнейшего рассказа я поняла, что самым простым решением было бы купить землю. Но родовую землю не так легко приобрести, она переходила старшему наследнику. Вышинский попытался выкупить землю у наследника, у Ивана Стрешнева. Но когда не получилось, он решился на крайние меры, потому что ему нужен был именно тот наследник, который сможет переписать землю на него.
Так погиб брат Фаины. И так погибла сама Фаина.
Анну Игнатьевну запугали настолько, что она подписала всё, не имея на это никакого права. Получила деньги от Вышинского и укатила в Париж, бросив дочь умирать.
И вот тут план Вышинского дал сбой.
— Но вы выжили, Фаина Андреевна, — сказала мне Валентина Егоровна, — и у Сергея Николаевича сдали нервы.
— Мне было очень страшно за вас, особенно когда я вас впервые увидела. Вы так увлечённо рассказывали про свою пасеку и ваши прекрасные идеи… — продолжила она. — И тогда я стала перехватывать его приказы.
Когда до меня дошло, что именно сказала Валентина Егоровна, я поняла, что она, в меру своих сил, за меня боролась.
— Фаина Андреевна, я ещё хотела пойти к императору… или к императрице. Но он перестал выпускать меня из дома, — сказала она виновато и опустила глаза.
— Бросьте. Вы и так много сделали, — сказала я, встала, подошла, присела рядом с ней и обняла. — Спасибо вам. Возможно, именно потому, что вы так рисковали, я до сих пор жива.
Валентина Егоровна слегка отвернулась, но я успела заметить, что глаза у неё заблестели. Что и говорить, у меня самой слёзы были совсем рядом, но хотелось дочитать переписку, поэтому я зажмурилась, не давая им пролиться и продолжила чтение.
В следующих письмах Вышинский сообщил о сложившейся ситуации Анне Игнатьевне, о том, что дочь выжила, и потребовал вернуть ему деньги. Дотянуться из Петербурга до Парижа он, видимо, не мог, но Анна Игнатьевна пообещала ему, что, в случае надобности, сыграет свою роль.
