— О, ты откуда знаешь, что он Витя?
— Что за манера вопросом на вопрос?
— Абьюзер — это… короче… ну, как тебе объяснить… Тиран домашний, вот. Понял? Не обязательно домашний вообще-то. В сексе тоже может быть. Знаешь песню Свит дримс? Послушай, в общем. Ну чё идёшь в школу?
— Пойдём, — кивнул я, заметив Назаровскую тачку.
Большая чёрная машина остановилась у обочины. Некрасивая, но брутальная. Он на ней приезжал к нам во двор. Но сейчас он вышел с заднего сиденья. В школу его привозил водитель.
Водитель тоже вышел и хотел провожать своего вип-пассажира до входа но тот рыкнул и водила остался стоять у тачки.
— Здорово, — ухмыльнулся Назар, останавливаясь перед нами. — Задрот и жертва харрасмента. Охренеть парочка.
— Не дёргайся, — подмигнул он мне. — Видал моего водилу? Он, между прочим, двадцать лет в Моссаде отпахал. Одним мизинцем может отряд вооружённых мудаков раскидать. Так что бойтесь.
— Двигай поршнями, придурок, — подбоченилась Глотова. — Проезжай мимо.
— Ох, доиграешься ты, — заржал он. — Ты знаешь, что вся эта школа мне принадлежит? Вместе с учениками и ученицами. И я любую могу…
— Так, ты хотел что-то? — прервал его я. — Говори по делу, не заплывай за буйки, из-за которых можешь не вернуться.
— Бля, ты прямо притчу сейчас выродил, — снова хохотнул он. — Давай, Глотова, беги на урок. Я с бойфрендом твоим поболтаю.
— Иди, — кивнул я. — Нам поговорить надо.
Она опасливо глянула на меня и пошла. Но в школу не зашла, остановилась на крыльце.
— Ты чё, треплешь, что дал мне люлей? — прищурился Назар.
— С чего бы? — пожал я плечами. — Во-первых, не припоминаю, чтобы такое произошло когда-нибудь. А, во-вторых, даже если я и навалял бы тебе люлей, то точно не стал бы об этом трепать.
— Валялка ещё не отросла, — скривился он. — Люлятель, блин. Да ладно, не парься, знаю что не ты. Даже знаю, кто эту херню разносит. Да мне похеру, что овцы блеют. Нам до черни дела нет.
— Ну, а до чего есть дело? — хмыкнул я. — Чего от меня-то хочешь, барчук?
— Да, смотрю, ты с Князем трёшься.
Я промолчал. Два раза, что я разговаривал с Князем в школе, вряд ли можно было назвать словом «трёшься».
К школе подъехала ещё машина. Белая, космическая. Из неё выскочила Алиса и направилась к крыльцу. Заметив нас, она подошла.
— Слушай ты, Краснов! — зло воскликнула она и ткнула пальцем мне в грудь.
А грудь у меня в этом месте ещё болела. Поэтому я аккуратно и, можно сказать, ласково, отвёл её руку, чем вызвал ещё больший гнев.
