Опер девяностых, погибший при исполнении долга, возвращается в теле современного десятиклассника. Он попадает в школу, где его одноклассники — избалованные дети, а среди них сын человека, который когда-то его предал. Теперь герою предстоит разобраться в прошлом и найти своё место в новом мире.
Раздел Chitat.online для книги «Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Опер девяностых, погибший при исполнении долга, возвращается в теле современного десятиклассника. Он попадает в школу, где его одноклассники — избалованные дети, а среди них сын человека, который когда-то его предал. Теперь герою предстоит разобраться в прошлом и найти своё место в новом мире.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Опер девяностых, погибший при исполнении долга, возвращается в теле современного десятиклассника. Он попадает в школу, где его одноклассники — избалованные дети, а среди них сын человека, который когда-то его предал. Теперь герою предстоит разобраться в прошлом и найти своё место в новом мире.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Она забежала на кухню и возмущённо уставилась на меня.
— Ты ещё не доточил котлеты свои? Побежали! Время не ждёт! Как тебе мой лук, кстати⁈ Доволен? Не оскорбляет твои религиозные чувства?
Она была в белой хлопковой блузе с длинными-предлинными рукавами, просторном шерстяном жилете, короткой юбке и в чёрных ботинках на толстой подошве. В руках держала плащ. Я тут же вспомнил, что Катькин плащ остался у Кукуши в тачке.
— Красиво, — кивнул я.
— Секси да? — скорчила она ехидную рожицу. — Так и знала, что тебе стариковские луки нравятся. И милфы. Ладно. Я кстати энергетиков набрала, чтоб не уснуть. Там же скукота будет, да?
— Глотова, ты не идёшь! — попытался было навести порядок Глитч, но она на него даже не взглянула.
— Идёмте уже! Сколько ждать? Глитч, не ной, я попрошу Пименову, чтоб она тебя поцеловала. Доволен? Прямо в твою прыщавую рожу.
— Э! Глотова! Ты чё!
— Саня, да пусть идёт уже, не советую с ней связываться. Жалеть будешь.
— Всю жизнь, причём, — с торжеством подтвердила Настя, почувствовав мою поддержку.
Мы вышли из дома, пересекли двор, прошли мимо урны и подошли к подъезду хрущёвки, вокруг которой мы с Кукушей устроили гонки. Глитч набрал код на замке и раздались гудки. Но никто не открывал.
— Как всегда! — недовольно бросил он и начал кого-то вызванивать по телефону.
Наконец, нас запустили. Мы поднялись на третий этаж и вошли в квартиру.
— Это со мной, — сразу заявил Глитч, когда дверь приоткрылась.
— Все напитки вон туда — предупредил длинный, как жердь парнишка в дурацком картонном колпачке на резиночке.
Мы прошли в комнату. Это была обычная хрущовка, правда с современным ремонтом, паркетом и красивой мебелью. На комоде в простенке между прихожей и кухней громоздились банки и бутылки с напитками. На кухне что-то звякало, и доносились приглушённые голоса.
В комнате я насчитал десять человек, кроме нас. И все они были похожи на… лунатиков каких-то.
— Саня, а они не рептилоиды? — спросил я у Глитча, а он ткнул меня локтем.
Люди сидели на диване и на полу, ходили с банками в руках, но, в основном, стояли за спиной у чувака, устроившегося посреди комнаты. Это, похоже и был стример.
И то, как он тут устроился, напоминало кадры из космического боевика, типа «Звёздных войн». Он сидел в огромном фантастическом кресле, а на фантастическом же столе перед ним светился длинный и изогнутый полукругом монитор. Космос, реально!
Кроме большого, было ещё несколько экранов поменьше на разных уровнях. На столе сияла яркими огоньками клавиатура, а перед лицом стримера на хитроумном штативе был закреплён охрененный микрофон, как в профессиональной студии. А чуть подальше — фотоаппарат.
— Вова тридцать три семьдесят, — прохрипел Скампик, — только что скинул мне сто пятьдесят рублей.
