В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
Чердынцев завис, пытаясь найти хоть какую-то связь между мной, Ангелиной и Никитой Щегловым. Я внутренне усмехнулся самой злой из своих усмешек
— Э-э-э… — протянул он. — Поясни, пожалуйста.
— Ангелина крутила мне мозги, а с Мэтом крутила отношения.
— И?
— Что непонятно? Папа у неё депутат. Евгений Нащокин.
— Продолжай.
— Блин. Я хотел предоставить ему материалы на отца Мэта, чтобы он с ним разобрался. Он же власть, всё-таки, полномочия имеет. К тому же репутация у него человека порядочного. Я хотел, чтобы он запретил своей дочери вообще с Шалаевым общаться.
— Твою мать… — помотал головой Чердынцев. — Ты это серьёзно?
— А что?
— Ради девочки?
— Думаете, более серьёзно, чем жизни себя лишить?
— Я тебе не верю, — помотал он головой. — Не может человек ради такой нелепой цели искать компромат на руководителя областного УВД. Не может.
— Да мне пофигу, — пожал я плечами, — верите или нет. Я же говорю, всё, я на этом заканчиваю. Конец фильма.
— Нет, Сергей. Ты ничего не заканчиваешь.
— Нет, Александр Николаевич, вы заблуждаетесь.
— И я отзову этого бешеного пса Харитона. Если честно, он действительно лютый беспредельщик.
Вот ты скотина, Чердынцев. Мягко стелешь, да жёстко спать
— Ладно, я на тренировку опаздываю. Из-за вас голодным пойду.
Я дёрнул ручку, но дверь была заблокирована.
— Сергей. Я могу решить многие твои проблемы.
— И создать.
— И создать могу. Не хочу пока. Понимаешь меня?
— Ага. Но и вы меня поймите. Я этими приключениями уже сыт по горло. Больше не желаю.
— Так давай поскорее покончим с этим.
Дверь щёлкнула, и я выскочил из машины. Выскочил и понёсся бегом домой. Время действительно поджимало. У подъезда сидел Соломка.
— Вечер в хату, — кивнул я, не останавливаясь.
— Погоди-ка, — ответил он. — Погоди.
— Некогда, дядя Лёня. Спешу я.
— Сказать надо.
Блин… ну что ещё не так?
— Чего? — обернулся я. — Срочное что-то? А то я опаздываю.
— Знаешь, как Владимир Семёнович спел, спел? В гости к Богу не бывает опозданий. Опозданий, да. Подойди.
Я подошёл.
— Ты узкоглазого никакого не знаешь?
— Много знаю. Страна у нас многонациональная, и все друг другу братья. И сёстры.
— Крутился тут один. Вынюхивал, вынюхивал. Вот я и подумал, а вдруг Серёжке интересно будет.
