В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
Она загудела, как колокол, а через пару минут распахнулась. В неё влетели те же два бомжа, вооружённые резиновыми палками, и Плевака с бейсбольной битой. Бомжи врезались в гущу и начали без разбору отоваривать всех налево и направо. Да и что там разберёшь? Темно. Мерзко.
Кто сказал, что бесполезно
Биться головой об стену?
Хлоп — на лоб глаза полезли,
Лоб становится кременным…
В стороне от кучи-малы находились только Робинзон, Плевака, и я. Но мы наблюдали за тем, что происходило на ринге. А на ринге разогревалась такая драма, что никаким гладиаторам и не снилось.
— Глядь, — прохрипел Робинзон.
— Да гляжу я, гляжу, — криво усмехнулся я, посматривая в сторону двери, оставшейся в этот момент под охраной одного лишь Плеваки.
Один из надсмотрщиков вскрикнул и повалился, и Плевака мгновенно рванул вперёд. Глаза его вспыхнули праведным гневом, и он занёс руку с зажатой в ней бейсбольной битой. Кажется, подобные развлечения доставляли ему истинную радость, потому что он бросился вперёд и с азартом начал молотить своей битой налево и направо.
Я кивнул Робинзону и показал пальцем на поганое ведро, рядом с которым он стоял.
На лице его просияла зловещая плотоядная улыбка. Я сделал шаг в сторону толпы и встал за спиной у Плеваки.
Зерна отобьются в пули,
Пули отольются в гири.
Таким ударным инструментом
Мы пробьём все стены в мире…
Я вложил в свой кулак всю злость, всю силу, весь гнев, всю ярость, которая к этому моменту оставалась в подростковом теле Серёжи Краснова.
Обращайтесь, гири, в камни,
Камни, обращайтесь в стены…
И вот этот, ставший невероятно тяжёлым и мощным кулак, я обрушил на правую почку Плеваки.
— Вот, глядь, — пропыхтел Робинзон, и в момент, когда из глаз Плеваки летели практически видимые искры, опрокинул вонючее поганое ведро ему на башку.
— Пёс-рыцарь, сука, — сказал я, и выскочил наружу. — Давай, Робинзон, где ты там?
Но он только помотал головой:
— Для меня среди живых места нет.
Он отошёл от двери и опустился на пол у стеночки. А я захлопнул дверь и дважды провернул ключ. Двор был пуст, за исключением грузовика с надписью «Свежее мясо»."
"То, что я никого не видел во дворе, ещё не говорило о том, что здесь действительно никого не было. Поэтому действовать надо было осторожно. Я рванул к машине быстро, как только мог. Как гепард. Вжик, и стоял уже у двери. Она оказалась открытой, да только ключа в машине не было.
