В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
— Племяш, слышишь что я говорю? Зачем они тебе вообще?
— Не войдут и хер с ними, — кивнул я. — Значит, здесь бросим…
— Так… — оторопел дядя Слава. — А нахера двадцать штук…
Я открыл дверку, перевёл стрелки в положение десять, ноль три и нажал на «двенадцать». Цифры послушно вжались в циферблат и его передняя часть сразу отщёлкнулась. Я протянул руку и… замер. Ниша, в которой днём находился конверт с документами, была пустой.
Я поднял голову и сделал глубокий, бесконечно глубокий вдох. Вдохнул, посчитал про себя до десяти и выдохнул.
— Серый, ты чё? — озабоченно спросил Кукуша.
Я ничего не ответил, развернулся и двинул к мастерской. Взгляд мой мог прожечь камни, я чувствовал, а сам я в этот миг готов был сокрушить любого, кто встал бы на моём пути. Любого!
Я шарахнул по двери ногой и она распахнулась, громко стукнула тумбе у стены, и большая керамическая ваза, стоявшая на тумбе грохнулась на пол, рассыпавшись на мелкие осколки. Стакан молча уставился на меня и не мигал.
— Где? — тихо спросил я.
— Ты чего? — тихонько спросил прибежавший вслед за мной Кукуша.
— Верни то, что взял, — проскрежетал я, и угроза, шедшая от меня, обрела плоть, стала явной и совершенно нешуточной.
Но Стакан даже не моргнул. Просто стоял и смотрел. Как какаду.
— Третий раз повторять не буду, — еле сдерживаясь, процедил я.
Этот попугай не пошевелился. Тогда пошевелился я. Достал из-за спины принадлежавшую мне когда-то очень давно «Беретту» с пристёгнутым к ней глушаком, и молча выстрелил в колено этому уроду.
Он всхлипнул и рухнул на бетонный пол.
— Раз, — внешне спокойно сказал я и направил ствол в лицо Стакану.
Он уже не выглядел невозмутимым. Он побледнел, ему было очень и очень больно, но, судя по всему, он понимал, что ставки взлетели неимоверно высоко. Поэтому он терпел. Отдавать конверт ему явно не хотелось. Тогда я чуть сдвинул ствол и снова выстрелил. На этот раз в руку.
Он завыл и забился на полу. Заёрзал, начал извиваться.
— Два, — сказал я и наступил ему на грудь, прижимая к полу.
Я снова нацелил ствол ему в лоб.
— Прикрой дверь, — кивнул я Кукуше и, должно быть, в этот момент, Стакан прочитал на моём лице крайнюю решимость.
— В верстаке, — через силу прокаркал он.
Я убрал ногу, подошёл к верстаку и выдвинул ящик. Поверх отвёрток и напильников лежал конверт. Тот самый. Я взял его в руки. На ощупь он казался толстым и внушительным. Но хер его знает, не подменил ли этот пернатый содержимое.
— Где остальное? — спросил я снова направил на него ствол.
