В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
— Да, был у меня такой же.
Он ткнул в кружок на пальце, в который был вписан эллипс с двумя буквами «Д».
— Но я свёл. Большие люди, работа, презентации. Губер сказал, мол, давай, Серёга, убери. Ну, я и убрал. Поехали.
Они замахнули ещё, а потом заговорили о месте, где прошло их детство. Когда Сергеев выпускался, Кукуша только поступил в обитель. Общих друзей у них не нашлось, но воспитатели и общие впечатления были…
— Эй, мальчик. Неси ещё.
— Двести пятьдесят?
— Да, и закусочки освежи, — скомандовал Сергеев и повернулся ко мне.
— Нет, я вообще-то тоже Сергей.
— Да-а-а? — удивлённо протянул он и проследил за приближающимся графинчиком. — Молодец. Но не Сергеич, надеюсь?
— Андрей Андреичем вас дразнил Воробышек лет тридцать назад, — усмехнулся я.
— Что ещё за воробышек? — прищурился Сергеев.
— Да, вы ходили тренироваться на Кузнецкий с ментами, помните? Заодно и сведения эксклюзивные получали для материалов своих.
— Я-то, может, и помню, — подмигнул он, — да забыл.
— А я у Воробышка тренируюсь, — объяснил я.
— Что за Воробышек? Ерунда какая-то.
— Да как вы не помните-то? Щупленький такой, армянин. Икар Тер-Антонян. У вас компашка спортивная была. Воробышек этот, Икар.
— Армянин?
— Да, молодой такой пацанёнок был, хиленький.
— А сейчас?
— А сейчас он терминатор. Сходите. Вам тут по Набережной напрямки пятнадцать минут ходу всего. Там у вас ещё был такой капитан Бешметов и Никитос, сосед ваш нынешний.
Кукуша замер с вилкой, с насаженным на неё груздём, хрустким, мясистым.
Сергеич тоже замер. Но, в отличие от Кукуши, взгляд у него был не удивлённый, а тяжёлый. Исподлобья. Глаза покраснели, налились. Он уже поплыл. Правда нить не терял, держался.
— То есть, ты хочешь сказать, что вот со всем этим букетом воспоминаний и чёрной буквой «зет» во всю дверь… случайно? Хочешь сказать, случайно нарисовался?
Он цыкнул зубом, оторопело прошёлся взглядом по залу, навёл фокус на нашем пацанёнке и махнул ему, требуя ещё двести пятьдесят.
— И да, и нет, — пожал я плечами. — Хотел Никитосу привет передать. А про вас не знал, честно говоря.
— Так он подумает, что это я ему привет передал. Я же как бы эксцентричный. Чё к чему, кстати, я не понял? Он за или против? Зачем ты ему букву-то впаял?
— Эта не та буква, — усмехнулся я. — Это знак Зорро. Из фильма. Он поймёт.
— Ну-ну, в суде трудно будет к кинематографической классике апеллировать.
