Озвучив водителю адрес съемной квартиры (перед поездкой к Галине Петровне хотела убедиться, что у Настюши и Ульяны Семеновны все в порядке), она обессиленно откинулась на мягкую спинку пассажирского кресла. Автомобиль тронулся с места.
Свернув за угол, они проехали от силы полтора-два километра, когда Стася краем глаза заметила еще кое-что, милое сердцу. Пекарню. Крохотную пекарню, в которой раньше затаривалась свежей выпечкой, когда самой было лень возиться с тестом. Она обожала их булочки с корицей. И не только она — от них в восторге пребывала даже Галина Петровна. Вспомнив о ней, Стася невольно улыбнулась. Решив порадовать бывшую свекровь ее любимыми булочками, попросила таксиста заехать в ту пекарню. Спустя пару минут, воодушевленная своей идеей, она шустро выпорхнула из машины. Быстрым шагом поднялась по лестнице, схватилась за ручку двери и… едва не упала.
Кто-то резко распахнул эту самую дверь с обратной стороны, намереваясь выйти из пекарни.
— Эй, — возмутилась Стася, лишь чудом удержав равновесие. — Нельзя ли…
Она осеклась, схлестнувшись взглядом с тем, по чьей вине чуть не распласталась на земле всего секунду назад. И ошеломленно застыла, наблюдая перед собой того, кого надеялась в этой жизни никогда больше не увидеть. Сжимая в руках бумажный пакет с выпечкой, тяжело дыша и сверкая абсолютно безумным лихорадочным взглядом… с высоты своего роста, на нее смотрел… Ян.
Глава 15
«Не может быть! Не может! Только не… О, Господи!»
Пребывая в некоем подобие своего персонального ада, Стася изумленно таращилась на бывшего мужа, будучи не в силах даже пальцем пошевелить. Ее точно парализовало. Ей не хватало воздуха — тот болезненным комком встал в горле, перекрывая ей доступ кислорода. Сердце остервенело тарахтело в груди. Конечности сделались ватными. В пульсирующих висках грохотало оглушающим набатом, в унисон с озверевшим пульсом:
«Нет… Нет! Судьба не могла сыграть со мной такую злую шутку!»
Стася молчала. Оказалась не в состоянии выдавить из себя ни звука, и желала лишь одного — убежать. Как можно дальше. Как можно быстрее.
Но… вопреки инстинктам и желаниям… оставалась на месте.
Ян тоже не двигался. Застыл напротив нее огромной каменной глыбой."
"И тоже молчал, сотрясая пространство своим тяжелым надрывным дыханием. На его скулах плясали желваки — так сильно он стискивал челюсти. Суровый властный взгляд, впившийся в нее стальными иглами, был острее битого стекла. Он… продирал до мурашек. Заставлял замирать от волнения.
