Странные ощущения обрушились на нее в тот миг. Как и миллион вопросов, терзающих сознание:
«Почему? Почему они не выбросили их? Зачем хранили? Я ведь ушла! Развелась с их сыном! Перестала быть частью их семьи! Так зачем же?»
Ответов не было. Догадок тоже. С глухо колотящимся сердцем, Стася наспех обулась, буквально запрещая себе думать о прошлом и оглядываться назад.
По крайней мере сегодня. По крайней мере сейчас. В такой важный момент.
Однако, чутко уловив перемены в ее настроении, Сергей Алексеевич взял ее за руку. Трепетно сжал дрожащие пальцы в своих теплых ладонях и заявил:
— Есть в жизни неизменные вещи, Стася. Наш дом — твой дом… в их числе.
— Сергей Алексеевич…
Он крепче сжал ее руку, призывая к молчанию. Сам же продолжил:
— Я понимаю, как тебе сейчас трудно. Понимаю, как адски тяжело. По глазам вижу. Все вокруг о прошлом напоминает. Будоражит. Старые раны бередит. Ты с самого начала знала, что так будет. Знала, и все же приехала. Не побоялась. Я горжусь тобой! Ты очень сильная и храбрая девочка, Стася!
— Нет, — от досады она сжала губы в тонкую линию. — Я никогда не была храброй. Сильной — да. Жизнь заставила. Но храбрости во мне — кот наплакал. Если бы не Галина Петровна, я… я ни за что не вернулась бы!
На ее ответ мужчина отреагировал молчанием. Затем, сдержанно кивнул:
— Я отнесу гостинцы на кухню и чайник поставлю. Почаевничаем чуть позже. А ты проходи. Галочка в нашей спальне. Отдыхает под присмотром сиделки.
— Хорошо. Идемте.
— Стасенька?
Сделав шаг вперед, она остановилась.
— Да, Сергей Алексеевич?
— Я не говорил ей, что ты приехала, — признался Костров, тепло улыбнувшись. — Не хотел обнадеживать ее раньше времени. И с тобой сейчас не пойду. Ступай одна. Пусть мгновения этой встречи принадлежат лишь вам двоим.
Благодарно улыбнувшись ему, Стася побрела в сторону хозяйской спальни.
Где та располагалась, она прекрасно знала. Но врываться в нее не спешила. Собиралась с мыслями и попутно осматривала до боли знакомые комнаты.
У Костровых был большой дом. Просторный. Светлый. Двухэтажный. Прежде здесь витала аура безмятежности и счастья. Теперь в его стенах Стася ощущала лишь вселенскую грусть. Впрочем, дом тут был не при чем.
Никто не виноват в раздрае, творившемся в ее душе. Только она сама.
Тяжело вздохнув, взывая к последним крупицам самообладания, Стася застыла у нужной двери. Досчитав до десяти, в надежде успокоиться, натянула на лицо дежурную улыбку и решительно постучала в дверь.
— Входите-входите, Сергей Алексеевич, — донесся до нее незнакомый женский голос. — Все процедуры на сегодня уже успешно завершены.
Набрав воздуха в грудь, Стася шагнула внутрь и… замерла на пороге, увидев Галину Петровну в кровати.