В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
* * *"
"Мы сидели в гостинице: Хрюша сосредоточенно переливал во фляжку спирт из запотевшей бутыли, которую он достал неведомо где, Степашка рассеянно двигал шахматные фигуры по столу без всякой видимой логики или закономерности, а я валялся на кровати и маялся от скуки. Второе выступление было отыграно, третье только завтра вечером, и что делать в Бурьянове, совершенно непонятно.
Впрочем, как будто это понятно в каких-то других местах.
В дверь постучали. Твердо постучали. Решительно. Не по-старушечьи, если вы понимаете, что я хочу сказать.
– Ну рискни! – громко разрешил Хрюша.
За дверью оказался мелкий прыщеватый солдатик.
– Генерал Бубенин просит вас оказать ему честь быть его гостями… – зачастил было он, но сбился, покраснел и полез в карман за шпаргалкой.
Однако Степашка уже заинтересованно поднимался из кресла.
– Бубенин, Андрей Сергеич. – Генерал, поколебавшись, протянул ладонь для рукопожатия сначала Степашке, затем Хрюше и лишь потом мне.
По блеску в глазах ушастого я понял, что он оценил способность генерала правильно ранжировать собеседников.
– Воинская часть под номером аж целых тридцать пять ноль восемь пятнадцать, – улыбнувшись, сказал Бубенин. – Инженерные войска.
Я ожидал, что он будет чеканить слова, держаться очень прямо, пронизывать взглядом собеседника насквозь. Но Андрей Сергеич был пухл, лысоват, добродушен и даже, я бы сказал, мягкотел. В некоторых ракурсах он казался таким же плюшевым, как и кое-кто из нас.
– Скучно здесь, – напрямик сказал он. – А тут такая радость внезапная.
Хрюша начал было наливаться алой спелостью, как стремительно созревающее яблоко. Он терпеть не может, когда нас называют артистами. Артистов много, а мы – одни. И мы уникальны. Настолько уникальны, что для нас даже не существует специального слова.
Но тут Степашка предупреждающе дернул ухом. Что-то было у него на уме, определенно, и Хрюша считал приказ так же ясно, как если бы тот был написан на бумаге большими печатными буквами.
Он приветственно хрюкнул и оскалился как можно доброжелательнее.
– А уж мы-то как рады, Андрей Сергеич!
Комната генеральская, куда нас провели, тоже оказалась далека от моих книжных представлений о быте высших воинских чинов. Скромная такая комнатка. Небольшая.
Вот разве что стол был совершенно нескромный.
– Пообедаем чем бог послал? – скромно зарделся Бубенин, заметив наши изумленные взгляды.
Судя по всему, бог очень симпатизировал нашей армии, а особенно выделял инженерные войска.
