Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
— Может, Скребнев уже дает показания в Кремле или еще где? Может, его захватили люди Коржакова и теперь с нами только играют?
— Не может быть. — Марк Абрамович пригладил бородку. — Вы же знаете нашего президента. Он способен на что угодно, но только не на такую тонкую игру. И его люди на это тоже не способны. Здесь действует какая-то третья сила, с которой мы попытаемся установить контакт. У нас уже есть небольшие наметки, но все это пока лишь наши предположения.
— Ладно, — согласился Миронов, — действуйте, как считаете нужным.
— Конечно. Они нам очень нужны.
— Мне иногда бывает трудно следить за логикой ваших рассуждений, — пожаловался Миронов. — Вы считаете, что они могут нам пригодиться?
— Конечно. У девушки были материалы по факту гибели того журналиста. Помните, какой был скандал? Мы почти уверены, что Скребнева похитили или убрали люди Юркова. Но доказать это пока невозможно. Когда у нас будут еще некоторые материалы, мы предъявим Юркову этого парня с девушкой, а заодно добавим все необходимые документы.
— А он предъявит нам Скребнева, — проворчал Миронов.
— Тогда мы совершим обмен, — улыбнулся Марк Абрамович. — Сейчас все решает время. Кто первым нанесет удар, тот и выиграет. Подозреваю, что наши соперники заняты схожими проблемами. Их люди ищут эту парочку по всему городу.
— Дурацкая игра, — нервно произнес Миронов. — Могли бы просто поехать и перевернуть весь банк.
— У них все чисто. А это вызовет скандал. Сразу вмешается президент их банка, мэр города, другие известные вам люди.
— Демократия, — фыркнул Миронов. — Похитили подполковника КГБ, а мы ничего не можем узнать.
— Не КГБ, — напомнил Фогельсон, — а ФСК, и сейчас не семьдесят пятый, а девяносто пятый.
— Это как раз и плохо, — совсем тихо сказал Миронов.
Фогельсон встал.
— Я вам больше не нужен?
— Идите, — махнул рукой Миронов, — отдаю Колчина вам. Действуйте как хотите. Скребнева мы должны найти в течение ближайших пяти суток.
"— Спасибо. — Фогельсон вышел из кабинета, мягко ступая. Закрыл дверь и уже в приемной подумал, как жалок и ничтожен Миронов. Поэтому все и развалилось, грустно подумал Фогельсон. С такими людьми революций не делают. Они не способны даже на хороший заговор. Ничего удивительного: сидели все время в своих кабинетах, разучились действовать.
