Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
— Можешь дать мне фамилии остальных?
— Вообще-то запрещено, вы же новичок в ФСК, — засмеялся Коробов. — Конечно, дам. Сейчас напечатаю.
Через минуту список был в кармане у Колчина.
Еще через десять минут он звонил Игорю в Минск.
— Послушай, Игорь, — немного взволнованно произнес Колчин, — мне очень важно в подробностях знать, как убили Иванченко. В него выпустили всю обойму, верно?
— Откуда ты знаешь?
— И несколько выстрелов даже попали в стену. Правильно?
— Да, но откуда…
— Подожди. А потом ты нашел свидетелей, подтвердивших, что убийца Иванченко был чеченец, который уже погиб у себя на родине.
— Нет, он не погиб. Мы сейчас разыскиваем этого убийцу.
— Не найдете, — устало сказал Колчин, — ни за что не найдете.
— Не понял.
— Ладно, я потом перезвоню, все объясню.
Положив трубку, он сидел, обдумывая новую ситуацию.
Уже готовое на доклад прокурору дело оказалось совсем не готовым. Таких совпадений не бывает. Почти одновременно убирают двух высших офицеров из одной группы.
— Подполковник Колчин. Можно к телефону Элеонору Васильевну? Да, я подожду, спасибо.
Нужно успокоиться и все снова обдумать. Нужно найти ошибку.
— Слушаю вас, — раздалось в трубке.
— Элеонора Васильевна, это Колчин вас беспокоит.
— Конечно. А что произошло?"
"— Как вы считаете, могли после убийства полковника выстрелить в стену или это было сделано во время стрельбы?
— Практически это сказать невозможно. Стреляли из одного пистолета. Но это вполне могло быть. Только я не понимаю, для чего. Полковник был убит уже третьим выстрелом, остальные два пришлись на мертвое тело.
