Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Он набрал его медленно, не торопясь. На другом конце провода сразу подняли трубку, словно ждали его звонка.
— Марк Абрамович, — кивнул Колчин Коробову, — это я, Колчин. Да, хотелось бы встретиться, поговорить. Можно я зайду к вам? Какой кабинет? Спасибо.
Он положил трубку.
— Пойду нанесу визит этому типу. Может, он что-нибудь знает.
— Думаешь, скажет? — засомневался Коробов, уже знающий о зловещей роли Фогельсона в расследованиях Колчина."
"— Конечно, нет. Просто интересно с ним увидеться еще раз.
Колчин вышел из коридора и направился в другое здание, расположенное рядом, где находились руководители ФСК и аналитическое управление.
Увидев табличку на кабинете Фогельсона, где значилось «Помощник заместителя директора», Колчин невесело усмехнулся.
Он постучался, услышав: «Войдите», зашел в кабинет.
Фогельсон был в сером костюме с жилетом. Красный галстук и торчавший из нагрудного кармана красный платок делали его похожим на конферансье или метрдотеля.
— Прошу вас, — показал рукой на стул Фогельсон. — Как ваши дела?
— Не очень, — вздохнул Колчин, усевшись напротив Фогельсона, — вы были правы, расследование идет с большим трудом.
— Вы просто теряете время, — вкрадчиво ответил Фогельсон.
— Может быть. Но я буду вести это дело до конца, — упрямо ответил Колчин.
— Смысл? Какую цель вы преследуете? Да, понимаю — торжество правосудия. Но какое торжество? Убийца известен, он уже погиб. Что вам нужно еще? Правосудие свершилось в чистом виде. Если хотите, почти божественное провидение.
— Это вы-то божественное провидение? — не смог удержаться от усмешки Колчин.
— А вы не ерничайте. — Фогельсон пригладил бородку.
— Тогда почему вы сейчас пытаетесь помешать мне?
— Да не пытаюсь, не пытаюсь, — с досадой несколько раз повторил Фогельсон. — Как вы не можете понять очевидных вещей!
Он поднялся и возбужденно заходил по кабинету.
— Не понимаю я вас, Федор Алексеевич, никак не понимаю. Все время пытаюсь понять ваши мотивы. Вы же солидный человек, подполковник, сюда пришли еще во времена Андропова.
