Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
И он тоже убит.
Ганиковский все-таки сделал какое-то движение, но лицо его оставалось бесстрастным. Он посмотрел Колчину в глаза.
— Вы пришли для того, чтобы сообщить мне все это?
— Чтобы вы нам помогли.
— Не хочу. И не буду. Сами разбирайтесь со своими проблемами.
— Вы понимаете, что погибли два ваших товарища, — Колчин начал сознавать, почему Фогельсон так быстро согласился дать адрес Ганиковского, — а вы мешаете нам найти их убийц.
— Никому я не мешаю, — пробормотал Ганиковский. — Оба погибших были офицерами, знали, на что шли.
"— Выбрали себе смерть? — спросил Колчин.
— Может быть. А кто дал вам мой адрес? Наши данные тогда убирали из всех компьютеров.
— Ваш бывший товарищ Марк Фогельсон. Он, кстати, вернулся на службу в ФСК.
— Марк всегда умел приспосабливаться, — равнодушно заметил Ганиковский. — Значит, устроился теперь к вам. Передайте ему привет.
— Бахтамова и Иванченко убили почти одновременно, одним и тем же способом. Кто это мог сделать? — Колчина уже возмущало равнодушие Ганиковского.
— Значит, кому-то это было нужно. Конкретнее сказать не могу. С ребятами давно не имел связи.
Колчин понял, что из этого истукана больше ничего выжать не удастся. Он поднялся, вышел в коридор, надел плащ.
— Больше вы мне ничего не хотите сказать? — спросил он на прощание.
— Где похоронен Бахтамов? — вдруг спросил Ганиковский.
Колчин посмотрел на него, сказал название кладбища и вышел из дома, плотно закрыв дверь. Спускался он медленно, словно пытаясь осмыслить несостоявшийся разговор с Ганиковским.
— Что случилось? — крикнул Колчин, уже боявшийся неожиданных звонков.
— Все было липой, — возбужденно говорил Костюковский, — в нашем морге КГБ Шварцу подсунули другой труп. Тот человек при жизни действительно имел больное сердце и из-за этого попал в автомобильную катастрофу, был ранен. А в больнице сердце отказало.
— Так это был труп не Иванченко?
— В том-то вся и соль. Подсунули другое тело.
— От перемены мест слагаемых сумма не меняется, — тихо сказал Колчин.
— Что? — не понял Игорь. — Ничего не слышно.
— Все в порядке.
