Наши сердца несутся галопом, едва не выпрыгивая из груди, выдавая гулкое и сумасшедшие “тук–тук–тук”. Одна мужская ладонь устраивается у меня на попе, двигая еще ближе, так что я чувствую его возбуждение, что упирается мне между ног, а вторая ладонь нащупывает и стягивает с волос заколку, освобождая темные локоны, спадающие на плечи. Я наклоняюсь, почти не касаясь, провожу языком по его губам: дразня и играя, заводя простыми движениями нас обоих. Испытываю терпение Макса на прочность. И это самое терпение со звериным рычанием лопнуло, когда моя рука оказалась на его ремне. Стиснув меня в своих медвежьих объятиях, его настойчивые губы захватывают мои. Внутри пожар. Движения становятся дергаными и торопливыми. Протискиваю ладошку между нашими охваченными желанием телами, наощупь нахожу и хватаю за собачку на молнии его брюк, тяну.
В сознание врывается трезвон, похоже, его мобильный, но мне плевать. Заталкиваю лишние мысли и звуки как можно дальше, пропадая в моменте близости и утопая в охватившей с головой страсти. Губы Макса блуждают по моему лицу, не оставляя без внимания ни один уголок, спускаясь к шее, а рука поднимается выше, сжимая полушарие груди и вышибая стон наслаждения. Спина непроизвольно выгибается, а боль там, где сосредоточивается отчаянное желание, становится невыносимой.
Настойчивое вибро ни на минуту не замолкает.
– Твою мать… – рычит Макс и, придерживая меня одной рукой, лезет в карман за неумолкающим гаджетом.
– Не отвечай… – хриплым низким голосом, который и сама не узнала бы, прошу Гая и тянусь к губам, желая снова завладеть его вниманием. Мужчина откидывает все еще звонящий телефон и отвечает на мои ласки. Нащупываю пуговицы на его белой рубашке и начинаю расстегивать. Руки трясутся, как у наркомана, которому жизненно необходима доза. И этим наркотиком для меня медленно, но верно проникая в кровь, становится Гаевский. Оголяя прекрасный мужской торс с каждой пуговкой все больше и больше, провожу ладошками по рельефному прессу и спускаясь с поцелуями на шею. Очерчиваю пальчиками каждую впадинку, ямочку на его теле, провожу языком по кадыку и следом запечатлеваю там легкий поцелуй, слегка прикусывая зубами. Горячие руки Макса уже неприлично высоко задрали подол моего легкого платья, которое в данный момент жутко давит во всех мыслимых и немыслимых местах, и пробираются ладонями к попе.
Опять мерзкое вибро врывается, нарушая возбужденную тишину салона.