– Рады видеть вас на нашем вечере, – откашливается отец, нарушая неловкую тишину. – Как вам аукцион?
– А… да, все было замечательно, – оживает наблюдавший до этого за нашим представлением парень. – Благодарю, Александр Маркович, за приглашение. Редко удается побывать на подобных мероприятиях. Лоты были просто прекрасны, все без исключения, особенно приглянулось то перо от Картье.
– Что же вы не выступили со своим предложением, Андрей? – улыбается матушка, с виду сама любезность, но мы-то с отцом ее прекрасно знаем. Решила зацепить, ну, или поставить на место – это она тоже умеет.
– Да вот я таких денег, к сожалению, пока не заработал, но все впереди, – кивает парень. – Интересно, кто тот самый покупатель, кто, не задумываясь, выложил, без преувеличения, миллионы за драгоценную вещицу? – Улыбается во все тридцать два этот.
Родители дружно смотрят на меня, и почему-то я даже не сомневался, что Ксения свои догадки уже в красках успела расписать любимому Александру.
– В правилах аукциона, если покупатель желает остаться анонимным, мы не имеем права разглашать данную информацию, – коротко киваю и беру Кати за руку с намерением остаться уже хоть на пару секунд наедине. – Прошу простить, мы…
– Макс, задержись, будь добр, – просит отец, сразу подобравшись.
– У нас есть кое-какое деловое предложение, может, отойдем, поговорим. Оставим дам наедине, – машет рукой, да вот у меня отходить от своей дамы нет желания совершенно. Слишком много тут похотливых павлинов. Однако про работу забывать тоже не есть хорошо.
Смотрю на мать, которая едва заметно кивает и улыбается, но чувствую, как Кати вцепляется в мою ладонь, и с удивлением поднимаю бровь.
– Ты меня одну оставить собрался?
– Детка, тебе напомнить про огонь и твою сексуальность?
Аккуратный носик морщится, но по взгляду вижу, что комплимент достигает цели.
Ох, Кати-Кати, знала бы ты, что, помимо огня в штанах, сердце просто разрывается от новых и адски сильных чувств.
– Да я не поэтому. Просто… – поджимает губы и, тяжело вздохнув, сдается. – Только недолго, хорошо?
– Да, сладкая, скоро вернусь.
– Ох, Гай, прекращай меня звать такими пошлыми словечками. Оставь их для любовниц. Я согласилась только на “детку”.
Ухмыляюсь, но предпочитаю промолчать. Знала бы она, что такими словечками никогда не назвал ни одну из подруг. Все они были исключительно “малышки” и примерно в девяносто девяти процентах случаев я не помню ни имени, ни возраста… – ни хрена.
Поэтому нет, я продолжу в том же духе.
Макс уходит, настороженно поглядывая. Я же остаюсь в обществе Ксении Степановны, которая оказалась очень забавной и приятной женщиной. Легкой в общении и такой душевной, даже несмотря на статус и положение. Чем-то она мне напомнила мою маму.