– Не вздумай завтра об этом пожалеть, если позвонишь мне утром со слезами, я тебе скажу…
– Я тебя предупреждал. Ты мне все три часа на мозги капал этой фразой, Макс. Угомонись. Я взрослая девочка, и это было осознанное решение.
Водитель захлопывает мою дверь и устраивается на водительском сидении. Молча, не говоря ни слова, выруливает с парковки и везет меня домой.
На улице ночь пятницы ознаменовалась небывалым движением. Кто по клубам, кто по барам, и только мы – два безумца, что устроили деловой ужин, который снова плавно перетек в романтическую прогулку. Свидание номер два? Или уже тридцать два? Сколько у нас таких вечеров уже было и сколько еще будет!
Наверное, Макс бы мог найти себе занятие погорячей в этот вечер, но даже думать об этом не хотелось. Он снова предпочел меня всем своим любовницам – эта мысль окрыляет сегодня, как никогда.
До моего дома добираемся достаточно быстро. Только я успела моргнуть, как впереди уже маячит знакомая многоэтажка. На ум сразу пришли стены, с которыми уже успела сродниться, и голодный Бармалей, который устроит мне “выговор”, стоит только переступить порог.
– Ну что, вроде у нас неплохо получается дружить, да, детка? – притормаживая у моего подъезда, спрашивает Гай, оборачиваясь. Вроде простой вопрос, но тон, в котором сквозит сожаление и откровенная насмешка над положением вещей в нашей “паре”, добавляет новое значение прозвучавшей фразе. – Спасибо за крутой вечер, –говорит водитель, не дождавшись моего ответа.
– Это тебе еще раз спасибо, Макс.
Молчавший всю дорогу, он сейчас так серьезен и сосредоточен, что шутить не хочется совсем.
– Всегда к твоим услугам.
Киваю и сжимаю ладони в кулаки, натыкаясь взглядом на его слегка приоткрытые губы, которые словно магнит.
– Скажи… – начинаю, ступая одной ногой на очень опасную тропу, – то, что сегодня сказала Кристина, про чувства…
Макс смотрел на меня, словно заглядывая в самую душу и молчал, ожидая продолжения, а я растерялась, и даже выпитый алкоголь не помогал подобрать нужных слов.
– Ты… у тебя… что-то есть ко мне? – с трудом удается выдавить из себя да тут же замереть. И только сердце несется вскачь, ударяясь о грудную клетку в ожидании ответа. Озвученный мной вопрос сейчас кажется таким глупым и нелепым. Детским.
– Тогда и ты мне скажи, – наконец отмирает мужчина, подаваясь чуть вперед. Неумолимо сокращая расстояние между нами.