Элен обнаруживает странную сцену в лесу, где две фигуры с чешуйчатыми шлемами чавкают, а рядом пасутся лошади. Это вызывает у неё подозрения и тревогу, намекая на нечто необъяснимое. Вскоре она оказывается втянутой в опасные обстоятельства.
А вот чтоб объявил, иди-ка, девочка, умойся и встреть уставшего мужика лаской да улыбкой. Понимаешь, о чём я?
– Да, Марева. Спасибо.
Я ведь и сама не могу удержаться, чтоб не броситься к нему…
– Ну, так кто неволит? Иди скорее.
Элен, окрылённая собственными чувствами, радостно помчалась на встречу с любимым.
"Беги, беги девочка, тебе никак нельзя опоздать", Марева рада была, что сумела убедить строптивую девчонку взять ответственность за себя в собственные руки.
– Ой, Мареву слушать – депрессию свою позорить.– рассуждала Элен, бродя по саду в ожидании Алонсо,: –
Разве Стеллке зря я наваляла? Ничего не зря. Ведьма чернявая, достала уже.
Последние дожди вымочили сад, Свежая, выстриженная травка топорщилась острыми срезами. Девушка не замечала, что её туфельки и подол платья промокли насквозь. Она не сводила глаз с неба, вслушивалась в каждый звук.
Вечерело. Тучные, тяжёлые деревья стояли тёмными шатрами. Всё пахло просыхающей свежестью. Уже закат расцветил небо в розоватый цвет, Алонсо всё не было.
Становилось прохладно, Элен озябла.
Звук подлетающего дракона был для неё самым желанным. Гул с мерными, тяжёлыми хлопками раскроил небо. Алонсо груженым КАМазом пронесся над стеной, удивительно легко приземлился.
Элен со всех ног бросилась к нему, со всех сил прижалась к его мощной, твёрдой шее, бережно касаясь чешуи на морде зверя. Она вдруг интуитивно почувствовала , что ему грозила опасность.
Алонсо от неожиданности даже не обернулся в человека, так и стоял драконом, замерев в руках хрупкой девушки.
– Тебя так долго не было, где ты был?
– На войне, – от удивления Алонсо и не подумал промолчать, что было в его правилах. Никто и никогда раньше не встречал, не ждал его. Вообще не интересовался им лично. А тут… Холодный, расчётливый мужчина растерялся, сраженный искренней радостью. Обалдеть, его ждала та самая девушка, в которой он сам недавно успел разглядеть нечто, его зацепившее.
– На войне!? Как на войне…
Она оглядывала его всего. Касалась царственной головы, украшенной гребнем изумрудных шипов. Мелкая ромбовидная чешуя по шее была липкая, в крови. Крылья, произведение небесного искусства, те, что со свистом раскрывались куполами, пружинили в воздухе. Раздирали небо когтистыми, острыми как обсидиан шипами на выступах, сейчас были забрызганы алыми сгустками.
Для Алонсо это был сюрприз. За него, воина, не знавшего сострадания и жалости, переживали! Она спрашивала откуда кровь, что у него болит.
