Элен обнаруживает странную сцену в лесу, где две фигуры с чешуйчатыми шлемами чавкают, а рядом пасутся лошади. Это вызывает у неё подозрения и тревогу, намекая на нечто необъяснимое. Вскоре она оказывается втянутой в опасные обстоятельства.
Меня грызёт, убивает, ранит ревность к Армисии. Раз он со мной, зачем она здесь?
– Ой, прям убивает, ранит… Слова то какие. Точно, хрени всякой начиталась в книжках. – Марева и не думала утешать Элен.
– Армисия была до тебя, после тебя и останется. Ты жена, мать. Она любовница.
– То есть он будет с ней спать и после того, как женится на мне? – от удивления у Элен брови полезли на лоб.
– Ну, конечно, с ней. Не с Сеулом же. Армисия его давняя любовница, что тут такого?
– Не бывать этому. Или я или она.
– Марева, у мужчины в норме одна женщина.
– Это кто тебе сказал? У мужчины всегда много женщин.
Жену бережёт, гуляет, лелеет, она рожает, он заботится. А другие под рукой, для надобностей, по настроению.
–А тебя кто-то спросил, Элен?
– Ладно, – Элен взяла себя в руки,: – В самом деле, что я веду себя как дурочка. Это я с Алонсо сама решу.
Элен попыталась отдышаться, прийти в себя. Ревность снова скрутила её до рези в животе, до удушья, до слабости в коленях.
Элен вспомнила ещё один вопрос:
– Марева, у меня случилась некрасивая история с сестрой Алонсо, со Стеллой.
– Знаю, знаю. Мне уже всё рассказали в подробностях.
– Оно тебе надо, кто? Ишь, любопытная.
Марева потянулась за трубкой.
– То, что ты врезала ей, так Стеллка заслужила, понимаю. Однако скажу: зря! Она баба злющая, не простит. Главное – ты себя не с лучшей стороны показала.
– Марева, о чём ты?! Эта шибанутая меня за волосы схватила.
– Вот покладости в тебе нету. Ну, схватила. И что?
Вот если бы ты разревелась или в обморок грохнулась, другое дело. Тогда бы Алонсо тебя защищал, бедненькую. Стеллка стала бы забиякой, он бы её наказал. А так ей уже дали сдачу. Всё. К ней вопросов нет. Вся ситуация: подрались две бабы.
– Я себя в обиду не дам.
– Откуда ты такая идиотка? Говорю тебе, женщину мужик защищает. Если бы ты расплакалась, он бы вечно перед тобой за сестру винился, – от напряжения Марева раскашлялась, замахала руками. Элен подала ей воды.
– Хитрой надо быть. Тут промолчала, там перетерпела. А
сама чужими ручками сдачу-то и смастерила. Помяни моё слово, Стеллка так и сделает.
– Да что же это! Тут не права, там не так сделала, – Элен расплакалась,: – я думала, ты меня защитишь.
Марева погладила её по плечу.
– Да как тебя жалеть, если ты, коняка боевая, летишь, спешишь, ног не чуешь.
– Понимаешь, Марева. Стелла слишком явно меня ненавидит, – Элен вытерла слёзы, – она как будто что-то прячет за этой ненавистью ко мне.
Марева вздохнула.
